Девятью Девять
Шрифт:
Рафферти вытянулся по стойке смирно и уселся обратно, когда шеф махнул рукой.
— Без еды не проживешь, лейтенант.
— А я разве запрещаю? — Маршалл указал на пиво. — Еще найдется?
— Конечно. Слушайте, лейтенант, я кое-что выяснил. Знаете, кто оставил в квартире Свами те сигареты, про которые говорил Краутер? Артур Харриган!
— И что это доказывает?
— Ну… это доказывает… черт возьми, лейтенант, это наверняка что-нибудь доказывает.
— Разумеется. Возвращайся на пост и хорошенько подумай.
Рафферти поспешно
Лейтенант сидел в мрачном молчании, пока Мэтт наконец не сказал:
— Я могу предложить еще одну зацепку, или меня тоже выставят за дверь?
Маршалл рассмеялся:
— Попробуйте — посмотрим. Да, сейчас я не слишком мил и любезен, но мне вообще весь этот чертов спектакль не по душе. Что у вас за зацепка?
Мэтт рассказал про голос в темноте гостиничного номера. Закончив, он вытащил пистолет из самодельной кобуры, ловко изготовленной из старых подтяжек, и протянул детективу.
— Та же самая модель, — задумчиво произнес Маршалл. — Наш друг настойчив. Хорошо, что вы сюда перебрались.
— Почему?
— Не придется приставлять к вам отдельного охранника. Зюсмауль непременно попытается еще раз. Тут-то мы его и возьмем.
— Думаете, он…
— Черт возьми, нет, конечно. Это же очевидно. Он не имеет никакого отношения к убийству Харригана, что доказывает нападение на вас.
— Свами пытается убить меня, и это доказывает, что он не убивал Харригана? Простите, лейтенант, но мне за вашими блистательными рассуждениями не угнаться.
— Господи, да тут бы и идиот понял! Извините. Дурной нрав в работе не помощник.
— Для такого состояния дел есть классическая фраза: “Полиция зашла в тупик”.
Маршалл осушил свой стакан.
— Не смешно. И раз уж я повысил вас до звания своего полуофициального Ватсона, могли бы, по крайности, выказать мне некоторое уважение.
Мэтт ухмыльнулся:
— Ладно. Откройте же мне истину, учитель, и я обещаю внимательно слушать.
— Сейчас некогда. Как только закончится семейный совет, я займусь делом. Вот что — завтра у меня выходной, если только не случится что-нибудь неожиданное. Но если дела будут развиваться с той же скоростью, с мелочами ребята и сами разберутся. Так что приходите ужинать. Вам понравятся моя жена, ее стряпня и, возможно, даже наш ребенок. А потом сядем и подробно обсудим эту чертовщину.
— Охотно.
— Прекрасно. Вот. — Маршалл нацарапал Мэтту адрес.
В дверях показался Баньян.
— Мистер Харриган просит вас, джентльмены, пройти в кабинет.
Семейный совет, видимо, прошел далеко не мирно. Обычно розовое лицо Джозефа стало ярко-красным. Артур сидел, скорчившись, в уголке и дулся. Конча хранила зловещее молчание, но ее спокойствие намекало на подавляемые эмоции. Только Элен казалась безмятежной, хотя и шмыгала носом.
— Добрый вечер, джентльмены, — приветствовал вошедших Джозеф в своей лучшей послеобеденной манере, которая теперь явно давалась ему не без труда. — Пожалуйста, садитесь. Итак, мы решили, лейтенант, что нет причин тянуть с оглашением условий завещания моего бедного брата. По моему профессиональному опыту во многих делах об убийстве завещание имеет
— Да неужели? — огрызнулся Артур.
— В целом, я имею в виду. Разумеется, есть некоторые мелочи…
— Понятно, — сказал Маршалл. — Продолжайте.
— Само собой, сначала идут обычные подарки слугам и пожертвования в благотворительные и религиозные учреждения, в том числе ордену сестер Марфы из Вифании. Вам нужен подробный перечень?
— Нет.
— Вы дельный и прямой человек, лейтенант. — Джозеф улыбнулся. — Главные наследники — разумеется, дети покойного, то есть присутствующие здесь Мэри и Артур.
Маршалл нахмурился:
— И все?
— Да. Если вам кажется странным, что в число наследников не включены мы с сестрой, позвольте объяснить, что мы много лет назад разделили с Вулфом поровну семейное состояние. Нет никаких причин, по которым его доля должна достаться нам.
— И насколько велико наследство?
— Пока трудно сказать наверняка, но, впрочем, я уверен, что обе доли выражаются в шестизначных числах.
Лейтенант присвистнул.
— Если сравнить с полицейским жалованьем, деньги немалые. И каким образом они будет переданы?
Артур издал неопределенный, но уж точно не дружелюбный звук.
Джозеф сделал вид, что ничего не слышал.
— Наследство надлежит поделить пополам и передать в доверительное управление. Один счет попечители откроют на имя моей племянницы. Она получит деньги, когда ей исполнится двадцать один год или в случае замужества, если брак произойдет с согласия попечителей и по достижении ею восемнадцати лет. После двадцати одного года она, конечно, вольна выходить замуж по собственному выбору.
— Кто попечители?
— Я и Т.Ф. Рэндал, известный брокер Мой клиент и старый друг семьи.
— А вторая половина наследства?
— Будет находиться под управлением тех же самых попечителей, пока Артуру не исполнится двадцать пять. Тогда он получит капитал целиком, если попечители сочтут это благоразумным. Если, впрочем, они оба решат, что не следует выдавать полную сумму, он получит половину, а прочее останется лежать на счете. Решение может быть пересмотрено через пять лет. По истечении пятилетнего срока Артур получит сумму полностью или снова половину, по усмотрению попечителей, и так далее, до достижения им сорока лет, когда вся сумма перейдет ему без всяких условий.
— Это нечестно! — взорвался Артур. — Чертовская несправедливость по отношению к собственному сыну!
— Артур! — упрекнула тетя Элен.
— Что?! Если отец мне не доверял, то почему вообще не лишил наследства или не выплатил какие- нибудь грошовые отступные? Почему я должен увиваться вокруг дяди Джо и подлизываться к нему, чтобы получить свои деньги полностью? И почему я обязан ждать четыре года, прежде чем мне выдадут хотя бы цент? Он не подумал, что я хочу начать собственное дело?