Девятью Девять
Шрифт:
— Эта малютка не уступит иному упрямому старику, но… Ее зовут Конча Харриган. Дядя Кончи — папин поверенный. Не пойми меня неправильно, нашу помолвку вовсе не родители устроили. Мы познакомились на вечеринке и увлеклись, еще не зная друг о друге ничего.
— То есть она из тех самых Харриганов?
— Ты их знаешь? — недоверчиво спросил Грег.
— Я знаю про них, разумеется. И читал книги Вулфа про всякие безумные секты, которые наводнили наш прекрасный город. Он здорово
— Ее мать из рода Пелайо. Старинная аристократическая испанская семья. Доны, передача земли и все такое. Ранчо Пелайо, которое они поделили на участки. А нажился на этом старый Руфус Харриган. Мою крошку на самом деле зовут Мария Консепсьон Харриган Пелайо. Иногда она так и подписывается. Сущий ребенок.
— Погоди, не торопись. Ее зовут Конча, потому что дедушка Руфус разделил свою землю?
— Вроде того. Уменьшительное от Консепсьон. Я сначала хотел называть ее Мэри, но ей нравится Конча. Она говорит, крови Пелайо в ней не меньше, чем крови Харриганов. В любом случае одно ясно наверняка. Рэндал она не станет.
— Почему? Как она…
— Мы обручились. Через полтора месяца после знакомства. Конечно, она очень молода, но одиннадцать лет — не такая уж большая разница. Многие пары прекрасно себе живут. Но ее тетя… В общем, тетя Элен очень религиозна. То есть они все такие, и Харриганы и Пелайо, все, кроме Артура, но Элен хуже всех. Занимается благотворительностью, ходит в церковь каждый день и не ест мяса по средам. Понимаешь?
— Ага.
— Поэтому тетя Элен решила подарить ордену сестер Марфы из Вифании мемориальную часовню в память о Руфусе Харригане, прославленном святом хапуге.
Мэтт улыбнулся.
— Ты, кажется, стал красным, Грег?
— Нет, — серьезно отрезал тот. — С чего ты взял? Короче говоря, сестра Урсула начинает к ним захаживать, чтобы обо всем договориться с тетей Элен. А заодно видит и Кончу — и прямо облизывается! Такая славная девочка, такая богатая семья… ммм. Ну вот они с тетей Элен берутся за дело. Не исключено, что дядя Джозеф и отец Кончи тоже руку приложили. Посвятим, мол, нашу дочь Богу, к вящей славе Его. Бедность, целомудрие и послушание!
Он опустил стакан на стойку с пугающим стуком, заглушившим краткое финальное междометие.
Бармен предпочел истолковать жест Грега неверно — впрочем, никто не возражал.
— То есть… то есть они попросту захомутали бедную крошку?
— Наверное, можно и так сказать. Я никогда не задумывался о силе церкви. Конечно, я читал про иезуитов, инквизицию и так далее, но до сих пор думал, что все это — далекое прошлое. Только когда коснется твоей собственной жизни… в общем, тогда уж совсем другое дело.
— Самое настоящее преступление, вот это что! — горячо заявил Мэтт. — Сломать тебе жизнь, чтобы заманить наследницу Харриганов в монастырь! Ну и что теперь, Грег?
—
— Что, черт возьми, ты теперь собираешься делать?
— Делать? А что тут поделаешь? Конче исполнится восемнадцать лишь через месяц. Она не может выйти замуж без отцовского согласия. Я не юный Лохинвар, Мэтт. Не могу же я ее похитить.
Мэтт энергично схватил заново наполненный стакан.
— Правда? Тогда плохо дело.
— Почему?
— Потому что именно это тебе и предстоит.
— Послушай, старина…
Голос Мэтта зазвучал возбужденно:
— Неужели ты позволишь отправить крошку Кончу на всю жизнь в заточение, как героиню готического романа? Черта с два. Ты пойдешь туда, поговоришь с Харриганами и растолкуешь им что к чему.
Вызволишь девушку и скажешь, что любишь ее и что она должна за тебя выйти. О том, что ты скажешь сестре Урсуле, я умолчу из соображений приличия. На дворе 1940 год. Современные девушки живут без родительского надзора и без суеверий. Ты позволишь Конче выскользнуть у тебя из рук?
— Но, Мэтт… — слабо возразил Грегори Рэндал.
— Ты на машине? Прекрасно. Я тебя отвезу, а то уже несколько месяцев не садился за руль. За рулем я мигом оживу. И мы покажем этим Харриганам — и Пелайо заодно, — где раки зимуют. Пошли.
Мэтт не то чтобы был пьян. Выпитое виски слегка раскрепостило его, он словно вознесся на блистательную вершину, с которой видел горести окружающих, тогда как сам, точно по мановению волшебной палочки, освободился от своих печалей. Так он с головой окунулся в жизнь Харриганов — и шагнул навстречу трагическим событиям, которые последовали за Девятью Девять.
Глава II
Когда они вышли из бара, начался дождь. Не слишком сильный — упорная мартовская морось.
— Загляну на минутку в аптеку, — сказал Грегори Рэндал, пока они шагали на парковку. И вышел оттуда, держа подмышкой сверток с чем-то булькающим.
— Лекарство от простуды? — поинтересовался Мэтт.
— Нет. Не верю я в микстуры. Я всегда… А, понял. Ты имеешь в виду… Да. Можно сказать, это лекарство от простуды.
— Сбавь обороты, старина. Мы уже достаточно выпили. Не забывай, что тебе нужно произвести хорошее впечатление на семейство.
Мэтт сел за руль, а Грег устроился в уголке и развернул сверток. Он сорвал крышечку с бутылки и протянул приятелю.
— Нет, спасибо. С меня, пожалуй, хватит. Мне и без выпивки весело.
Рэндал приложился к бутылке.
— Мэтт, старина, я вообще-то не пью. Просто… Ну, когда мы с тобой водились, я был гораздо моложе. Немногим старше Кончи. И то, что позволялось тогда… А теперь я достиг определенного положения, понимаешь? Папина контора… не думай, что я просто сынок босса. Я самостоятельный человек, не кто попало…