Девятью Девять
Шрифт:
Тетя Элен поняла его.
— Судя по вашему замешательству, молодой человек, вы хотели видеть мою племянницу?
— Да. Простите, что помешал вам во время молитвы. Не подскажете ли вы, где я могу…
— Боюсь, она сейчас занята и не сможет с вами увидеться. Если угодно, я передам…
План безнадежно провалился. Больше всего на свете Мэтту хотелось просто убраться отсюда ко всем чертям. Повисла тишина. Из соседней комнаты доносился стук пишущей машинки.
— Я как-нибудь в другой раз зайду, — сказал Мэтт. — Простите,
Дверь в коридор открылась, появилось круглое розовое лицо.
— Элен, Мэри не приходила?
— Нет, Джозеф, она еще с сестрой Урсулой.
— Долго они там, а? Надеюсь, она все-таки наставит девочку на путь истинный… Приветствую! Вы что, вместе молитесь?
— Зайди, Джозеф, — сказала мисс Харриган. — Мистер Дункан, это мой брат, мистер Харриган. Мистер Дункан пришел с каким-то сообщением для Мэри.
Р Джозеф Харриган вошел в комнату. Он был высок и плотен, почти тучен, с гладкими лоснящимися щеками, как у всякого хорошо выбритого светского человека. Губы легко раздвигались в привычной улыбке, как у всякого, кто часто бывает на публике. За лацканом ненавязчиво шикарного костюма было пусто, но так и казалось, будто мистер Харриган только что положил гардению в холодильник.
— Всегда рад познакомиться с друзьями Мэри, — бархатным голосом заговорил он. — Сами понимаете, нельзя терять связь с молодым поколением.
— Вы говорите… — Мэтт помедлил, — что мисс Харриган сейчас с сестрой Урсулой?
— Ну да, — ответила мисс Элен. — Хотя я…
Адвокат убрал протянутую руку.
— Именно так, молодой человек. Правда, я не вполне понимаю, отчего вас так волнует, что моя племянница предпочла…
— Это волнует не меня, сэр. Как я уже сказал, я здесь некоторым образом в качестве посланника от Грегори Рэндала. Вот он-то, несомненно, волнуется.
— Рэндал? Это он вас прислал? — В голосе Джозефа отчетливо звучало сомнение.
— Да. — Дело обстояло не совсем так, но Мэтт решил, что сойдет. — Он просил кое-что передать своей невесте, и я полагаю, что должен исполнить просьбу. Вы позволите мне увидеть мисс Харриган, или ее содержат без права переписки?
Колкость сорвалась неумышленно. Сам Мэтт удивился своим словам и немедленно пуще прежнего пожалел, что вообще ввязался в авантюру с Грегори. Р. Джозеф Харриган явно разозлился.
— Молодой человек! — пропыхтел он. — Просто не верится, что у кого-то из друзей Грегори Рэндала хватило наглости и бесстыдства явиться сюда и оскорблять нас в нашем собственном доме! Лично я, сэр, думаю, что это какая-то злая шутка, и настоятельно прошу…
— Пожалуйста, не надо, — перебила Элен Харриган. — Здесь молельня.
Харриган понизил голос.
— Ты совершенно права, Элен. Еще и по этой причине молодому человеку следовало бы соблю- сти элементарные приличия!
Повисло молчание. В соседней комнате продолжала стучать машинка, да негромко потрескивала свеча.
— Послушайте, — сказал Мэтт. — Получилась
Он шагнул к двери и попытался повернуть ручку. Дверь оказалась заперта. На мгновение в его голове пронеслись самые нелепые мелодраматические мысли, но тут же спокойный голос Элен Харриган развеял чары, произнеся:
— Другая дверь.
— Кто там? — спросил голос из соседней комнаты. Машинка замолчала.
— Никого, Вулф. Мы случайно.
Значит, за машинкой, незримый, сидел А. Вулф Харриган, автор знаменитых книг о мошеннических сектах. Мэтт не отказался бы с ним встретиться — он представлял себе тихого, но блистательного ученого, который настолько погружен в свои изыскания, что даже не замечает нависшей над дочерью угрозы. Но на неофициальный разговор с кем-либо из Харриганов не было никакой надежды.
В полной тишине Мэтт, чувствуя себя униженным как никогда в жизни, нашел нужную дверь и вышел. Оказавшись в коридоре, он услышал приятный голос Джозефа Харригана:
— Элен, молодой человек нетрезв.
Слава богу, дворецкий не маячил поблизости. Мэтт незамеченным добрался до двери и поплотнее запахнул верблюжье пальто, прежде чем выйти в сырую ночь. Пропади оно пропадом, даже виски не могло служить ему оправданием. Он просто выставил себя полным идиотом, оторвал пожилую даму от молитв, разозлил уважаемого человека и, возможно, нанес непоправимый вред репутации Грега Рэндала. А главное, даже не ради какой-то цели, а повинуясь дурацкому донкихотскому порыву.
Он стоял под дождем и смотрел на дом. Кое-что в разговоре ему не понравилось, а именно самодовольное спокойствие, с которым Р. Джозеф Харриган выразил надежду, что монахиня наставит девушку на путь истинный. Возможно, нужно было настойчивее добиваться встречи. Неприятно думать, что юную Кончу силой вынуждают…
За особняком Харриганов наблюдал не он один. В свете, падавшем из стеклянной двери, Мэтт заметил краем глаза блеск мокрого плаща. Слева, ближе к дальней стороне здания, примерно там, где находилась молельня, насколько он мог судить. Но в молельне не было окон на уровне лица — только два квадратных отверстия для вентиляции, высоко в стене.
Охраняется ли дом? Может быть, так и надо? Нет, исключено. Если бы особняк охранялся, Мэтт встретился бы с охранниками раньше, чем с дворецким. Значит, это…
Осмотрительность помешала ему вздохнуть с облегчением. У него появилась возможность действовать — не слоняться вокруг молельни, как идиот, а совершить что-нибудь недвусмысленное и настоящее. Мысленно Мэтт объяснял себе, что должен искупить в глазах Харриганов свое неподобающее поведение; на самом же деле его пострадавшее самолюбие требовало реванша.