Девятый день
Шрифт:
Матушка Анна облегчённо вздохнула:
– Главное, что мы знаем о том, что у нас есть враг и нам удалось определить, где именно он находится в первый же день. Правда, сэр Артур, мне совершенно непонятно, как ты это сделал. И вот ещё что, ты не мог бы объяснить мне, что такое луч Света и как его направляют куда-то? Я почему-то была уверена, что этот процесс никому не дано ускорить. Или это всё же не так?
Эриадорн поднял руку и ответил вместо Верховного магистра:
– Анна, паладин, имя которого вы переделали из Артора в Артура, имеет за плечами не только множество блестящих побед и опыт командования огромной, по меркам паладинов, армией, но и является к тому же самым могущественным
Заур задумчиво сказал не обращаясь ни к кому:
– Если Высший Свет не Бог или же вовсе Боги, то я не Главный кастелян, а просто муха, случайно залетевшая в Храм. Да, но в таком случае Светоар Ориан это молодой Бог, который сейчас, возможно, даже не осознал этого в полной мере, но тем не менее он явно не пребывает в растерянности по той причине, что является Избранным.
– Ты хоть подумал, что сказал?
– промолвила его жена - Между прочим, просто так в Храм даже муха не залетит.
– Матушка, брат кастелян всего лишь высказал то, о чём в Империи Света хотя и не принято кричать на каждом углу, думают не только маги Света, но и чёрные маги.
– высказался по поводу раздумий Заура Артор и прибавил - Всему в нашем мире есть причина, из чего можно делать какие угодно выводы, но Истинный Свет всё равно остаётся для нас непостижимым явлением, но сегодня я получил ещё одно подтверждение тому, что Высший Свет держит под своим контролем все Вселенные, а их, судя по всему, очень много, но эта грань бытия для нашего понимания закрыта. Аня, нам пора. Время настало.
Из кабинета они вышли втроём, но Главный кастелян вниз не пошел, а направился в свой кабинет, находившийся на этом же уровне. Интерьер Храма между тем преобразился. Если раньше в нём не было никаких украшений, то теперь они появились во множестве и были весьма похожи на тот декор, который украшал парадный кабинет его первой служительницы. Трибуны стали больше и "обзавелись" куда более красивыми и удобными теперь уже креслами и диванами, а не просто скамьями. Под куполом Храма появилось множество кресел, диванов и просто кушеток, а также ваз и кашпо, вот только в них росли, а не были срезаны кем-то и поставлены цветы, ветви и целые деревца. Все они были самыми красивыми, яркими, да к тому же находящимися в вечной поре цветения представителями местно флоры.
В Храме так же появилось семь прудиков, пока ещё небольших, в которых цвели кувшинки, лилии и лотосы, а также растения с куда более крупными цветами. Между тем Храм не страдал гигантоманией и потому некоторые напольные вазы с широкими чашами вверху, представляли из себя миниатюрные, крохотные уголки природы с такими цветами, как лесные весенние фиалки,
Имелись теперь Храме Света летающий платформы диаметром в пятнадцать метров, на которых росли по краю кустарники и деревья, а в середине стояли круглые павильоны для бездомных и страждущих. В общем для тех, кому кроме Храма больше негде было искать помощи. Их было пока немного всего пять дюжин, но они уже не пустовали. Храм Света не был богадельней, а потому больше трёх-четырёх дней, максимум двух недель и это исключение делалось только для тех девушек, судьба которых сложилась так, что им пришлось рожать в Храме. Зачастую случалось так, что после этого Храм призывал их вместе с младенцами и они жили в нём всю свою долгую жизнь.
Храм уже был более двухсот метров в диаметре и потому его входы сделались двухарочными. В нём значительно увеличилось число служителей и вышло прямо из стен множество дев-големов, молчаливых, но зато прекрасно знающих своё дело. А ещё снаружи появилось множество небольших входов, ведущих в пространство под трибунами, где появились сотни маленьких келий для паладинов. Все они были совершенно одинаковыми, два метра в ширину, три с половиной в длину. В каждой имелась кушетка, стол и комбинированный, трансформирующий санузел в отдельной кабинке, который мог превратиться в унитаз или душ по первому требованию. Ещё в келье имелся откидной стол, за которым можно было принять пищу и ниша с краном над ним, в которую доставлялась еда на завтрак, обед и ужин, но в келье паладины ели редко, на самом верху имелась общая трапезная.
Было без семи минут девять утра, когда Верховный Магистр и Матушка Анна спустились вниз и подошли к центральному сверкающему кругу. Дорожки стали шире и теперь по ним можно было пройти ко всем пяти кругам исцеления, но воскрешением мог заниматься только паладин, стоящий в центральном круге. Рядом с кругом их поджидали четырнадцать служителей, мужчин и женщин, которые уже испили священное вино великого причастия. Ещё вчера все они были посвящены в маги и служители Храма, а потому уже знали практически всё. Они находились в куда более тесном контакте с Храмом, чем Артор, имевший в нём почти такие же полномочия и власть, что Матушка и брат кастелян, но он при этом имел несравненно больший личный опыт храмового служения, хотя то и исчислялся всего лишь двумя годами. Остальные девяносто пять лет он воевал.
Паладин вежливо поклонился и все четырнадцать целителей представились ему. Теперь они вставали перед ним коленопреклонённо, а он не только благословлял их на самое главное служение, но и вкладывал в них все свои знания целителя, хотя и не пользовался ими в стенах Храма никогда. Первое время целителям придётся покидать пределы Храма и исцелять людей прямо на площадях и улицах в те же часы, что и в своём доме. Последней опустилась перед ним на одно колено Матушка. Благословив её и, на всякий случай, передав абсолютно все знания, включая даже знания магии воскрешения, Артор пристально посмотрел на порталы Западного входа и сказал:
– Матушка, вели храмовым девам направлять мне под правую и левую руку по четыре колонны страждущих и усопших. Помимо этого отправь дев к ближайшим кладбищам, чтобы они разрывали свежие могилы и поднимали из земли даже те тела, которые были выпотрошены. Твоё великое причастие дало мне такую магическую силу, что я смогу воскресить теперь даже тех людей, от которых мало что осталось. Лишь бы на их костях сохранилось хоть сколько-нибудь плоти. Так что давай зададим работу Светоару. Нечего ему прохлаждаться.