Девятый день
Шрифт:
Но Валера думал о другом: всё произошедшее складывалось для него в странную картину, которая пересекается с сущностями: сначала ураган (воздух), затем «смертоносный» ручей (вода), затем люди с огнемётами (три из трёх). Не хватало только сущности земли, но вдруг её каким-то непостижимым образом олицетворял самолёт? Или это что-то другое? В общем, в лесу происходят
Тем временем количество машин на шоссе росло. Всё чаще по краям дороги появлялись дома: цивилизация вовсю проявляла себя.
Водитель наконец решил уточнить адрес, а для этого пришлось растормошить Алину. Она не сразу очнулась и еще полминуты, постоянно оглядываясь, пыталась определить, где находится. Затем пробурчала что-то невнятное, скрестила руки на груди и устремила взгляд вперёд и в никуда одновременно.
Водитель понял что означали бурчания и даже высказался по поводу пробок в том районе. Но заметив, что пассажиры в который раз никак не реагируют на его слова, обиженно замолчал.
Наконец, лес отступил. Город предстал во всей своей «красе».
Окраина, как и положено, изобиловала гигантскими торговыми центрами, автосалонами и рынками. И, самое главное, — не менее гигантскими пробками. Народ возвращался с дач, чтобы на следующий день начать очередную рабочую неделю, поэтому скорость резко уменьшилась, а воздух стал спёртым от выхлопа.
Водитель нервно тарабанил пальцами по рулю и даже спросил у пассажиров возможные пути объезда. Алина не отреагировала, а Валера уклончиво хмыкнул.
Ему становилось немножко не по себе. Люди… десятки, сотни, тысячи людей вокруг. Да, в воображении их было во много раз меньше. Алине тут попроще — она ведь городская…
Алина… «Линка-то не виновата». В чём? Что друзей убили? Что пол-леса сейчас тлеет?
— Мы, наверное, тут выйдем, — хриплым, будто прокуренным, голосом сказала девушка. Это было так неожиданно, что мужчины невольно дёрнулись.
Водитель не стал возражать. Он понимал, что ему ещё долго тащиться с черепашьей скоростью.
Валера быстро вышел, открыл дверь Алине и, выпустив её, заикнулся об оплате. Водитель замотал головой и начал отнекиваться. Спор продолжался полминуты, пока Валера не уступил. Однако прежде, чем закрыть дверь, он сделал молниеносное движение рукой, чтобы потом водитель случайно обнаружил в кармашке переднего сиденья сторублёвую купюру.
* * *
Валера ощутил под ногами твёрдый асфальт, осторожно вдохнул местный воздух с нотками выхлопных газов и зажмурился от нахлынувших городских звуков типа сирен спецмашин или визга тормозов.
— Любуешься… — сказала Алина и прокашлялась. — Ох, не привыкла столько молчать. Ну, как тебе в городе?
— Здесь… не лес, — резюмировал он.
— Не поспоришь… Мой дом, вон,
Девушка показала на одну из множества панельных многоэтажек, которые стояли тут и там. На некоторых стены были жёлтого или красного цвета. Раньше, как замечал Валера, превалировали серый и мутно-бежевый, сейчас стало поярче, поразнообразнее. Где-то на домах помимо бессмысленных граффити в виде слов на иностранном языке были красивые портреты и пейзажи.
И — снова бросалось в глаза — множество людей вокруг, которые решили выйти на улицу в воскресный вечер: мамаши с колясками, собравшиеся в стайки и трещавшие без умолку, как воробьи; молодёжь в цветастых одеждах — точь-в-точь павлины; странные компании, состоявшие из парней и девушек в невзрачной тёмной одежде и солнцезащитных очках, которые собрались у машин с затонированными стеклами и слушали громкую музыку, пробиравшую до нутра — словно вороньё слетелось.
Солнце медленно опускалось за горизонт. Тени от редких деревьев тянулись по тротуарам. В этом плане город изменился не в лучшую сторону: единственной зеленью стали газоны, на которые без зазрения совести заезжали автомобилисты, а вдоль дорог стояли старые уродливые тополя.
Валера заметил, что невольно стал объектом внимательного изучения. Проходившие мимо люди косились на него: кто с любопытством, кто с удивлением. Некоторые, отойдя на приличное расстояние, живо обсуждали незнакомца и даже как будто посмеивались.
Мужчина понимал, что выглядит чужеродно на общем фоне. Дело не только в слегка старомодном костюме, но и в густой бороде — её попросту не было ни у кого в пределах видимости.
— Нам сюда.
Они подошли к нужному дому, но подъезды были с другой стороны. Алина показала, где обходить, рукой, которая слегка подрагивала.
— Как себя чувствуешь? — спросил Валера, пристально посмотрев девушке в глаза.
Алина пожала плечами. На лице не дрогнул ни единый мускул, а взгляд оставался безучастным.
— Знаешь… как будто всё приснилось. Да, обычный сон. У меня так часто бывает. Бодрствую полдня, затем прилягу от скуки на часик. А когда просыпаюсь, кажется, будто те полдня — часть сна. Было оно или не было?.. В машине, когда ехали, приснилось, что нахожусь в электричке с Антоном и братьями. Потом что ручей странный нашла. Ты тоже в этом сне был. Я как раз пошла тебя искать, и тут…
Девушка тяжело сглотнула и опустила голову.
Они обошли дом и попали во двор. Людей там было значительно меньше — в основном, дети, которые играли на детской площадке, состоявшей из погнутых качелей, пустых клумб и песочницы без песка. На газоне вокруг площадки в несколько рядов стояли машины. Около них стояла молодёжь с пивными бутылками в руках.
Алина кивком указала на подъезд. Дверь охранял домофон.
— Это типа телефона, — начала объяснять девушка, — но звонить можно только в квартиру этого подъезда…