Девятый день
Шрифт:
Но как, чёрт возьми, она туда попала? Почему не испарилась? Этого Валера не знал, а спросить было не у кого. Исток оказался как будто бы чист, но след сущности смерти то ощущался, то пропадал в разных частях ручья. Что с этим делать?..
Следующим утром он снова обнаружил мёртвых животных и ходил от дома к ручью, размышляя о том, как не допустить повторения смертей и, самое главное, отвадить туристов. Алина для него была одной из сонма глуповатых городских обывателей, которые непонятно зачем суются отдохнуть под сенью матери-природы. И ведь ей захотелось
Вслед за Алиной пришло жужжание — его источник средь бела дня летел над лесом и оказался обычным бипланом, который стал бомбардировать его землю. К счастью, Валера вовремя среагировал и спас себя и девушку.
Всё это очень и очень необычно и до безумного странно.
Валера бросил взгляд в зеркало заднего вида. Алина спала, съёжившись на заднем сидении. Судя по лицу, она была в кои-то веки умиротворена. Правда, перед тем как заснуть, она злобно глядела в спинку его сиденья. Её губы дрожали, а из глаз лились слёзы. И это она ещё не знает об истинной судьбе её «друзей»…
Водитель молча гнал по дороге. Первое время он задавал вопрос за вопросом: кто такие да откуда? чего вид такой необычный? куда, в конце концов, ехать? какую радиостанцию слушать любите? Валера отвечал кратко и по существу, на ходу придумывая легенду: он, мол, профессор биологии, который взял ученицу погулять по местному лесу; едут они в город; радио слушать не любят — мозг требует отдыха от впечатлений. Водитель покивал, даже отшутился разок, но на следующие вопросы ответов не получил. После такой реакции он смотрел только на дорогу.
Однако потом ему все-таки удалось заинтересовать Валеру.
— Кстати, а вы слышали грохот, от которого даже стёкла тряслись? — начал он. Валера напрягся: он не то, что слышал, — оказался в эпицентре. — Я как раз в деревне был, к тёще заезжал. Все сразу на военных подумали — типа учения у них. А вот вы как считаете?
Валера пожал плечами.
— Может, и военные. Но ещё лес горел. Их рук дело?
— Так леса каждый год горят, а по радио передавали, что на сегодня запланированы масштабные полигонные учения по всей области…
«Масштабные полигонные учения…» Вон оно как. «По-моему, — думал мужчина, — лес не считается полигоном. Ещё на учениях должна присутствовать военная техника, а не старые гражданские самолёты. К тому же бомбы сметали всё, как маленькие ураганы: такое ощущение, что это какая-то современная технология. Хотя после сущности смерти в ручье можно ожидать чего угодно».
Дальше Валера не слушал, изредка кивая и поддакивая, а сам мысленно переместился на полдня назад, когда оставил Алину на поляне.
…Он брёл вдоль поваленных и изломанных деревьев в сторону столбов дыма и запаха гари.
Вот отравленный ручей, который всё ещё содержит сущность смерти. Дальше пробираться уже сложнее: потрескавшиеся стволы преграждают путь, прикрывшись кронами сплошь в зелёных иглах. На одной из крон, как на флагштоке, понуро висит кусок зелёной брезентовой ткани.
В десяти метрах от этого места среди кустов лежало три тела. Одного, толстяка, придавило треснувшим стволом: дерево обрушилось прямо на голову, и очки вместе с переносицей ушли к затылку. Жуткое зрелище… Другой, повыше и покрепче, упал на ветви, которые прошили его насквозь. Последний лежал дальше всех и… дышал?
Валера поспешил к нему. Этот был очень похож на второго, но половину его лица покрывали сосновые иглы вперемешку с тоненькими ветками и кусочками коры. Хриплое дыхание периодически прерывалось.
— Мужик, ты как? — спросил Валера, прикидывая в уме, как бы того передвинуть, но боялся навредить.
— Сева, брат, ты? Или апостол Пётр? — просипел бугай. Он попытался открыть глаза. Левый, прищурившись, получилось, а правый, заплывший, — нет.
— Пётр в раю, а ты на земле, мужик, рано тебе туда.
— Эх, а я уж надеялся…
— Ты как? Встать можешь? Потерпишь, если я тебя понесу?
— Ты лучше скажи: девчонку молодую не видел?..
— Видел. Спряталась она, цела осталась. Так потерпишь, нет?
— Ну, хорошо, — продолжал бугай. — А тут, видимо, что-то было… мы не успели заметить… а они решили нас не ждать…
Гарью стало тянуть так сильно, что Валера закашлялся. Он бросил бугаю: «Ты, главное, меня дождись», — и помчался дальше — там был исток ручья.
Валера замедлил шаг и уставился вперёд: между деревьев ходили люди в чёрной униформе без опознавательных знаков и с противогазами. За спиной у них были чёрные баллоны, в руках шланги. Эти ироды поливали деревья и землю горючей жидкостью, которая мигом вспыхивала и бросалась на ветки и кусты, облизывала стволы, покрывала чёрным налётом и погружалась внутрь, чтобы перекинуться дальше и спалить в итоге всё на своём пути. Медленно, но верно, огнемётчики перемещались в сторону Валеры.
Мужчина выругался и, пригнувшись, пошёл обратно к бугаю. С какой бы стороны взяться, чтобы удобнее было нести?..
— Слышь, Сева, — просипел тот, — хватай Линку и вали отсюда.
— И её заберу, и тебя!
— Я серьёзно, Сева. Я вот что понял: Антошик, сука, нам не всё сказал.
— Это вы сами потом разбираться будете!
Валера попытался поднять бугая, но одна его нога была чем-то зажата.
— Да не надо меня!
Бугай толкнул Валеру в грудь, отчего тот потерял равновесие, уронил тело и отлетел на пару метров, приземлившись на пятую точку. Тем временем стали видны мелькания чёрной одежды среди деревьев. Они прибудут с минуты на минуту…
Валера поднялся и подошёл к бугаю. Тот приоткрыл уцелевший глаз, который слезился.
— Ладно мы, но Линка-то не виновата… ладно мы, но Линка-то… — повторял он раз за разом.
Валера хотел сказать что-нибудь, но ничего подходящего на ум не шло. Этот мужик стал жертвой обстоятельств, которые снежным комом зацепили всех обитателей леса. Поэтому Валера похлопал бугая по плечу, пробормотал: «Мир тебе», — и унёсся обратно на поляну.
… Валера сжал кулаки. Водитель о чём-то рассказывал, но, увидев жест пассажира, резко замолчал. Видимо, решил, что сболтнул лишнего.