Девятый день

Нури Альбина

– До чего поразительная вещица, – сказал спутник красотки, а потом, видимо, произнес ту же фразу на родном языке девушки, назвав ее Софией. Та восторженно цокала языком.

– Интересно, внутри есть что-то? – спросила крашеная, поглядев при этом на капитана, точно тот мог знать.

Сэм энергично потряс коробку, и люди услышали приглушенное грохотание. Складывалось впечатление, что перекатываются некие предметы, причем их немало. Женщины (кроме Тамары) ахнули, разом заговорили о том, что в шкатулке могут находиться украшения, деньги,

словом, ценности. Сэм покраснел и раздулся от гордости: впервые попробовал «поохотиться» – и сразу такой успех!

– А как открыть? Я что-то не вижу крышки. Крышка есть у нее? Поищи-ка, Сэм! – снова высунулась со своими замечаниями крашеная, а ее подруга предостерегающе сказала:

– Елена! Не надо.

Значит, ее зовут Еленой.

– А что такого? Надо же посмотреть, что там.

В этом Тамара была с нею солидарна. Странно, почему подруга Елены против, почему выглядит еще более пришибленной, чем ранее?

Сэм повертел коробку так и эдак, рассматривая со всех сторон. Елена, София, даже Адам и спутник Софии подались вперед.

– Не знаю, где… – начал Сэм.

Елена вырвала коробку у него из рук.

– Дай-ка посмотреть.

На лице парня появилась злость. Поступок женщины ему не понравился, но возражать он не стал. Однако Елена тоже не сумела найти крышку, и все стали передавать шкатулку из рук в руки. Каждый крутил-вертел ее с умным видом, морщил лоб, а толку никакого. Тамара тоже не удержалась и тоже ничего не обнаружила. Коробка была запаяна наглухо.

– Вот зараза! – прошипел Сэм.

Эдвард положил ладонь ему на плечо.

До этого момента мальчик не проявлял особого интереса к находке, хотя и стоял возле брата, не отходил, но лишь поглядывал безучастно, изредка отвлекаясь от телефона. Внезапно взгляд его прояснился, загорелся, точно тучи разошлись и солнце засияло. Тамара убедилась, что была права: этот подросток не так прост, как можно подумать.

– Чего тебе, Эд? – оглянулся Сэм.

Коробка снова вернулась к нему, и парнишка держал находку с потерянным видом: триумфа во взоре поубавилось. Не произнося ни слова (тут ничего необычного), Эдвард решительно взял шкатулку из рук брата, сделал шаг назад, отодвигаясь от кучки людей, стремясь отделить себя от них, а после уселся на ближайшее сиденье, поставив коробку на колени.

– Что он делает? – спросила Елена.

Ей никто не ответил, все следили за действиями Эдварда.

А тот будто знал в точности, что требуется выполнить. Сначала погладил шкатулку, как живое существо. Затем легонько пробежал пальцами по узорам. Не хаотично, как поначалу подумала Тамара, а нажимая на выпуклые горошины, пропуская остальные фигуры и линии. Одна горошина, две, три… Дальше Тамара перестала считать, потому что сбилась.

Тонкие пальцы порхали над металлической коробкой, а после замерли.

Напряжение повисло в воздухе, все молча ждали чего-то, сами не зная, чего именно. Тамара подумала: то, что случится, важно. Возможно, важнее всего, что происходило

с ней в жизни.

«Ерунда, с какой стати?»

Неожиданно вспомнились слова, которые они с мужем сегодня в запале бросали друг другу. Ссорились редко, но метко, подкапливая претензии и обиды, пока те не переполняли супругов до такой степени, что невозможно терпеть. А потом вываливали один на другого зловонные кучи обвинений, резких слов, едких определений. Тамара думала, что никто и никогда не ранил ее сильнее, чем любимый муж; и сама она никогда никого не смогла бы уколоть сильнее.

Воспоминания о муже испарились в следующее мгновение, когда стало происходить нечто невероятное. Коробка, стоявшая на коленях Эдварда, дернулась (хотя это могло показаться, вероятно, мальчик ее подвинул). Что было несомненно, так это появившаяся на ней вертикальная трещина, которая разделила верхнюю панель на две равные половины. А дальше половинки эти беззвучно, плавно, сами собой разъехались в обе стороны, обнажая нутро шкатулки.

– Ой, божечки, ничего себе! – воскликнула подруга Елены.

София что-то пробормотала на своем языке, остальные собравшиеся тоже издавали возгласы, удивляясь происходящему. Тамара заметила, что Елена воспользовалась моментом, чтобы прижаться к Адаму. Прожженная бабенка!

Красивый блондин открыл глаза, наконец-то понял: что-то происходит. Выпрямился, вытянул шею, весь поджался.

– Она открылась! – сказал спутник Софии.

– Капитан очевидность, – фыркнул Сэм.

– Что в ней лежит? – спросила Елена.

«А это самое интересное», – подумала Тамара, с возрастающим недоумением вглядываясь внутрь шкатулки. Та была невелика, но Тамаре казалось, будто она смотрит в черный провал, в глубокий подвал – настолько глубокий, что не видно дна.

Она моргнула. Почудилось?

– У нее что, дна нет? – растерянно сказала подруга Елены.

– Мне тоже так показалось, – немного сконфуженно отозвался Адам.

Видимо, Елену задело, что капитан заговорил не с нею, а с ее подружкой, поскольку она придвинулась к Эдварду и неожиданно сунула руку в шкатулку.

– Быть такого не может!

Она еще договаривала эту фразу, губы произносили слова, но на лице уже проступала смесь удивления и ужаса.

Тамаре показалось, что пальцы, а вслед за ними и кисть женщины провалились в шкатулку. Чернота, которая клубилась в коробке, словно бы проглотила белую ладонь, ее теперь не было видно.

Громко закричала София, и Елена отдернула руку. На жуткий миг Тамаре показалось, что хищный раззявленный рот шкатулки откусит Елене руку, но этого, разумеется, не случилось. Рука осталась при ней, и Елена баюкала ее, прижимая к груди.

– Холодина, будто в ледяную воду засунула. Или, наоборот, в кипяток, – плаксиво проговорила она. – Обожгло прямо.

Ее подруга забрала шкатулку у Елены, осмотрела. Внутрь не совалась, на лице появилось задумчивое и вместе с тем испуганное выражение.