Девятый день
Шрифт:
«Фантастическая бессмыслица!»
Но факт оставался фактом. Переводчик в лице Марка был ей больше не нужен. А он, не ведая об этом, не стремился переводить слова окружающих, чтобы невеста была в курсе и не чувствовала себя неловко.
С Марком тоже что-то творилось, никаких сомнений. София явственно поняла это, когда отвлеклась от своих размышлений о языковых парадоксах, дала себе труд подумать о своем спутнике.
Жених отдалился, прекратил раскидывать крылья и кружить вокруг нее, как заботливая гусыня над птенцом. Обожание, неусыпное
София догадалась: не только ей плевать на Марка, но и она ему безразлична. Вместе с осознанием данного факта пришло кое-что еще. Девушка призналась себе, что неведомо откуда взявшееся равнодушие жениха ее ничуть не волнует, не ранит и не тревожит.
То есть Софии и раньше не было особого дела до его чувств, мнения, эмоций, мыслей. Марк интересовал ее не как человек, как мужчина, а как брачный партнер – вот такая штука. Важно было знать, что он способен ей дать, как поможет реализовать ее планы, и не более.
Но все-таки Софии было необходимо, чтобы рыба не сорвалась с крючка, а потому она в нужное время улыбалась, когда надо, была милой и ласковой, делала вид, что Марк ей интересен, что его слова имеют значение.
А теперь ей стало все равно. Брак с Марком утратил свою необходимость. В игре, которую она вела, не просто изменились правила – выигрыш сделался несущественным, да и само участие оказалось под вопросом. А коли так, зачем ублажать Марка?
– Ты хорошо себя чувствуешь? – спросил он.
Какой дурак! Разве может быть «хорошо» в нынешней ситуации?
В другое время она ответила бы что-то, хотя бы из вежливости, но сейчас было лень это делать. София проигнорировала вопрос и посмотрела на Адама.
«Вот какой мужчина мне нужен, – подумала она. – Красивое, сильное животное. Наверняка знает, что нужно женщине».
София отчетливо представила, как Адам обнимает ее, прижимается всем телом, и ощутила сладкий жар.
Марк сказал еще что-то, и София с трудом удержалась, чтобы не послать его, не заорать, не велеть заткнуться. Промолчала. А он и не обиделся.
Похоже, обоим стало до фени, что будет дальше с их отношениями. Бывает ли столь резкая перемена? Но, как видно, бывает еще и не такое.
– Думаю, нужно уйти с реки, – заявила ведьма Тамара. – Очевидно, мы никуда не доплывем. Точнее, не приплывем туда, куда желаем. Зачем продолжать?
София была с нею согласна, хотела сказать об этом, но обнаружила, что говорить на сербском языке по-прежнему не может: как не умела, так и не умеет строить фразы, не в состоянии подобрать слова, грамотно выстроить их в предложении.
«Завтра проснусь и буду уметь. Или опять перестану понимать», – философски подумала София, устав удивляться чему бы то ни было.
Решение было принято. Адам, Александр и Марк принялись бурно обсуждать, куда
София не вслушивалась в обсуждения, она смотрела на Адама, думая о том, как ей хочется, чтобы все сгинули с лодки, провалились куда угодно, хоть бы и утонули, и она смогла остаться с ним наедине.
Она еще никогда не желала ни одного мужчину так горячо и слепо, как Адама, и желание это тоже было (если хорошенько задуматься) несвойственным ей. София по натуре рациональна и холодновата; жгучие, страстные порывы были чужды характеру девушки.
Марк перехватил ее взгляд и скривился, но София этого не заметила.
В итоге местечко для причала нашлось. Софии показалось, что зеленые стены раздвинулись, разъехались в стороны, явив узкую, похожую на трещину, полоску берега, небольшую площадку. В самый раз причалить, обустроиться на ночь.
«Секунду назад никакой площадки не было», – подумала София.
Если не было, то откуда взялась? Показалось, конечно. Крошечный пляжик был тут всегда, просто она его не заметила.
– Смотрите, строение какое-то! Домик прямо у подножия скалы, в глубине! – воскликнула Елена.
«Какая она все-таки корова, – подумала София, – и метит на Адама. Да кто ж ей даст».
Елена была права, и все разом приникли к борту, стараясь разглядеть дом. Адаму пришлось крикнуть, что это небезопасно, он предупреждал, что не надо всем торчать одновременно возле одного борта.
– Дом – это отлично, – с преувеличенным энтузиазмом воскликнула Нина, – если там есть люди, попросим помощи. Может, у них телефон работает, получится позвонить.
– Света в окнах нет, – заметил Александр.
– Электричество экономят, – пробормотал Сэм.
– Приедем – увидим, – поставила точку в дискуссии Тамара.
«Дунайская дева» приближалась к берегу, обгоняя надвигающуюся тьму.
Софии стало страшно. Захотелось заорать, чтобы Адам развернул катер, не причаливал к этому клочку земли (которого все-таки не было тут минуту назад!), к этому темному дому, где бог знает кто поселился.
Похоже, Марк тоже почувствовал что-то подобное, поскольку взял девушку за руку, ища защиты, или же по привычке пытаясь дать ее своей невесте (несомненно, бывшей, ведь уже смешно даже подумать о браке).
София высвободилась. Страх страхом, но холодная потная ладонь Марка вызывала омерзение. Как она могла думать о том, чтобы связать себя с этим жирным слизняком?
– Смотрите, что это там? – дрогнувшим голосом спросила Нина.
Все дружно повернулись в ту сторону. Поначалу не поняли, куда она показывает, а потом увидели далеко впереди, возле противоположного берега реки с десяток судов. Баржи, туристические кораблики и катера ржавели, сбившись в кучу. Их печальные останки, напоминающие обглоданные кости, торчали из воды, производя гнетущее впечатление.