Девятый день
Шрифт:
Он спросил себя, мог ли успеть? Прыгнуть в лодку, постараться отплыть подальше от берега, спастись, как желала Нина? Скорее всего, нет. Но если бы и мог, он не собирался бежать.
Негоже показывать смерти спину.
И потом – у него есть Нина. Неважно, живую или мертвую, Александр ее не бросит. Будет прижимать к себе, не отдаст, не позволит забрать.
Александр с трудом поднялся на ноги, увлекая за собой Нину. У него не хватало сил взять ее на руки, точно новобрачную, но он обхватил Нину, крепко прижимая к себе; так они и стояли в обнимку, близко-близко друг к другу,
Мертвая женщина и пока еще живой мужчина встречали подступающую вечную тьму, пустоту и хаос.
– Не бойся, Нина, – негромко сказал он. – Я с тобой. Я рядом.
Демоны, сидевшие у кострища, одновременно повернули головы в их сторону, словно услышав эти слова. Адам был среди них – окровавленный, с разбитой головой.
– Вы ее не получите, – продолжал Александр, теперь обращаясь к ним.
Чернота почти полностью захватила берег, проглотила горные склоны и заброшенный дом. Капитан и пассажиры «Дунайской девы», люди, которые девять дней назад собрались на пристани, чтобы провести несколько приятных часов, но пережившие немыслимый ужас, встали на ноги, по-прежнему не отводя пристальных взоров от Александра и Нины.
– Идите к черту, – проговорил Александр. – Она не ваша.
Последний луч погас. Последний островок света утонул во мраке.
Девять человек – когда-то их было девять.
Но теперь уже никого не осталось.
Девятый день соединился с девятой ночью.
Глава двадцать седьмая. «Дунайская дева»
Кровать была мягкая, пахло выпечкой и кофе. Скрипнула дверь, кто-то тихонько вздыхал и топтался на пороге.
Александр открыл глаза и обнаружил себя лежащим на старомодной кровати в маленькой уютной комнате. Громоздкий шкаф в углу, столик, занавешенное окно.
– Проснулся, стало быть, – сказал высокий старик, стоявший в дверях. – Доброе утро, Александр.
– Доброе утро, – ответил он, улыбнувшись непослушными губами.
Этот старик, Радослав, нашел его вчера на берегу Дуная. Ноги Александра были в воде, словно он выходил на сушу, но не добрался, упал без сил. Как было на самом деле, Александр не знал. Последнее, что запомнил: они с Ниной на борту «Дунайской девы»; на берегу – толпа воскресших мертвецов. Дальше – тьма и больше ничего.
Радослав доволок Александра до дома, помог смыть грязь, переодел, одолжив свою одежду, уложил в кровать. Ухаживал за ним, как за малым дитем, обработал раны, дал лекарство, сокрушаясь, качая головой и повторяя, что нужно срочно обратиться в больницу.
Александр уговорил старика не делать этого. Почему? Он и сам в точности не мог сказать, ведь это было бы логично. Было бы, но…
– Пожалуйста, не нужно, прошу.
Радослав, который жил один, согласился.
– Долго я спал? – спросил Александр.
– Почти сутки, – ответил старик. – Никогда не видел, чтобы люди столько спали.
Александр чувствовал себя намного лучше. Конечно, ему еще было больно, и наверняка врач при осмотре выявил бы травмы, но больница подождет.
– Давай-ка я тебе поесть принесу.
Аппетита не было, но обижать великодушного хозяина не
– Спасибо, только приносить не надо, сам встану.
Вскоре Александр доковылял до столовой. На столе его ждали булочки, кофе, масло, клубничный джем, молоко, яичница-глазунья, плескавица.
– Я тоже еще не ел, садись, пообедаем.
Они устроились друг напротив друга.
Александр сразу понял, что это за дом. Тот самый, который стоял на берегу – заброшенный, пустой, грязный. В этой, настоящей реальности дом выглядел иначе, но все же это был он: Александр узнавал расположение комнат, вид из окна столовой.
Он смотрел на крошечный кусочек берега и вспоминал, где стояла на причале «Дунайская дева», где они раскладывали костер, где сидели восемь его товарищей.
– Кто такая Нина? Ты про нее вчера сто раз спросил. Прямо бредил ею. Расскажешь, что случилось?
Александр не знал, что ответить. У него тоже были вопросы – миллионы вопросов, только он не понимал, с чего начать. Огляделся в поисках настенного календаря, но не нашел.
– Чего вертишься? Телевизор ищешь? – спросил Радослав и нахмурился. – Не люблю я говорильни этой. Предпочитаю тишину. Это мой дом, и берег мой, и чужаков я не жалую. – Он глянул на Александра. – Я не к тому, что гоню тебя. Просто к сведению. Один живу, по своим правилам.
Александр кивнул, соглашаясь с этим.
– Мне не нужен телевизор, – сказал он. – Радослав, при мне ведь ничего не было? Ни телефона, ни бумажника?
– Ты был аки младенец, явившийся в этот мир, – хмыкнул старик, – голый да босый. Ограбили тебя, а? Убить хотели?
Александр подумал, что Радослав угадал все: и про приход в мир, и про то, что его хотели убить.
– Какое сегодня число?
– Пятнадцатое августа, – ответил старик.
Александр замер, переваривая эти сведения. Вечером тринадцатого он поднялся на борт «Дунайской девы», с той поры миновало девять дней плюс еще один, пока он спал в доме Радослава. Но каким-то образом его отбросило назад во времени!
Адам, Нина, Елена, Марк, София, Эдвард, Сэм, Тамара и он сам – все они оказались здесь, на берегу, но в какой-то иной версии этого места. Оказались – и умерли. Все, кроме него. Где их тела? Где катер?
– Так чего произошло-то, скажешь или нет? – спросил Радослав, пристально глядя на гостя.
«Если бы я знал!»
Александр неопределенно пожал плечами.
– Не скажешь, стало быть. Да и ладно, – легко согласился старик. – Не буду в душу лезть. Человек имеет право молчать, коли говорить не хочет.
– Ты не сердись, – сказал Александр, – я и сам понять ничего не могу, мне разобраться надо.
– Разбирайся, чего уж. Говоришь ты немного чудно. Правильно, по-нашему, а все-таки малость по-другому, – заметил Радослав. – Не с этих ты краев, а?
– Мама немка была, отец в Смедерево родился. Мы в Германии жили. Родители умерли, я решил перебраться в Сербию, – выдал Александр укороченную версию своей жизни.
Старик покивал головой.
– Далеко отсюда до дороги? Мне бы в город попасть.