Девятый император
Шрифт:
– Выйдем из дома и дадим ему бой, – сказал Акун, отпив меда. – Или ты придумал что-нибудь получше?
Ратислав еще плохо разбирался в оружии, но подарок Хейдина показался ему просто царским. Вернувшись с ним в свою избушку, юноша затворил дверь и при свете лучины занялся оружием. Он несчетное количество раз обнажал саблю и снова вкладывал ее в ножны, любуясь сталистым блеском лезвия, рубил и колол саблей воображаемых врагов, а также деревянные чурбаки и даже железную проволоку, чтобы испытать клинок. Сабля показалась ему превосходной. Ратислав понятия не имел, чем отличается дамасский клинок от обычного, какой клинок куется холодным способом,
Он покривил душой перед Хейдином, сказав, что лук Субара не особенно ему понравился. Лук был просто великолепный, и Ратислав не мог этого не признать. Он был вдвое легче лука Ратислава; кибить, [38] сделанная из козлиных рогов, была покрыта водостойким лаком и усилена костяными надзорами, [39] а модяны [40] были металлические, с искусно сделанной защелкой для очка тетивы. Под стать луку были и стрелы в саадаке – длиной в два локтя каждая, оперенные пером серой цапли, с закаленными железными наконечниками. Если сабля была редкой и ценной вещью, то половецкий лук оказался просто сокровищем.
38
Кибить – изогнутое тело лука, деревянное или костяное, ложа.
39
Надзор – костяная или металлическая накладка на крыльях лука.
40
Модяны – бруски с насечками на конце крыла лука для накладки тетивы.
Ратислав опробовал лук прямо во дворе, благо, уже наступали сумерки, и народ давно разошелся по домам. Поначалу стрелы летели слабо, втыкались в стену сруба неглубоко и без труда выдирались из пробоя. Потом Ратислав смекнул, в чем дело. Половецкий лук требовал особой техники обращения. Если большой тисовый или композитный лук следовало именно натягивать, прикладывая главное усилие к тетиве, то у легкого половецкого лука тетива натягивалась резким рывком – только так конный воин со спины движущейся лошади мог быстро и точно послать в цель стрелу. После десяти или двенадцати неудачных попыток, когда руки начали невыносимо болеть, Ратислав все-таки выстрелил как надо – стрела с резким свистом вдребезги разбила надетый на кол глиняный горшок и глубоко засела в дереве.
Ночью Ратиславу приснился странный сон. Он увидел отца в полном воинском снаряжении и на коне. Отец показывал ему открытую ладонь и говорил: «Твое сердце открыто, как эта ладонь. Я вырастил тебя воином. Иди за мной!» И они пошли куда-то; отец впереди, а он чуть позади, гадая, куда это отец его ведет. Наконец они пришли к берегу реки, и здесь отец вошел в воду и исчез в черных волнах, а он остался на берегу и звал отца. Только отец не возвращался, зато пришел Зарята.
– Ты разве не знаешь, что нельзя так громко кричать? – спросил мальчик. – Мой враг близко, из-за тебя он меня найдет.
– Но как мне вернуть отца?
– Соверши подвиг. Спаси меня…
Сказав это, Зарята пустился бежать по берегу, и Ратислав побежал за ним, пытаясь догнать и схватить его. Больше всего Ратислав боялся того, что мальчик оступится, упадет в воду и утонет, как его отец. Они бежали по берегу, а за ними бежало что-то огромное, не имеющее формы и названия, и оно настигало их. Ратислав понял, что нечто настигнет их рано или поздно,
Его разбудил осторожный стук в дверь Спросонья Ратислав не сразу сообразил, что этот стук ему не снится. Гадая, кто мог бы к нему прийти с утра пораньше, юноша пошел открывать.
На пороге дома стояла Маленка, дочка чудовоборского плотника Милицы, ладная кареглазая пятнадцатилетняя девушка в нарядном полушубке на смушках. Никогда прежде Маленка не приходила к Ратиславу, да еще утром.
– Спишь? – нараспев спросила девушка, вошла в сени, не дожидаясь приглашения хозяина. – Меня мамка послала, велела молока парного тебе отнести. Вот, держи.
– Спаси Христос, – ошарашенный Ратислав принял у девушки крынку с молоком.
– Ты у нас теперича по селу герой, – сказала Маленка. – Сказывают, ты разбойника половецкого насмерть убил.
– А и убил, – важно сказал Ратислав. – Он Заряту хотел обидеть, нехристь, собака! Вот я его стрелой-то и сразил.
– Страсть-то какая! – Маленка в театральном ужасе закатила глаза. – Какой же ты храбрый, Ратислав. Я бы, ей-бо, со страху померла.
– Да ладно уж, – Ратислав махнул рукой. – Вот боярин, сродственник Липкин, он храбер зело. Четверых одной левой положил, далее не умаялся.
– У Липки сродственник боярин? – Маленка изобразила интерес. – Вот не думала! И что ты все о ней – Липка, Липка. Уж не влюбился ли?
– А твое какое дело? – Ратислав покраснел.
– Да так, к слову пришлось. Если влюбиться захочешь, у нас в селе девушки покрасивше Липки найдутся.
– Может, и есть, да только сердцу не прикажешь.
– На Пасху приходи христосоваться, – с лукавой улыбкой сказала Маленка. – Потом гулять пойдем.
Ратислав не успел ответить; в дверь опять постучали. На пороге стояла молоденькая поповна Настасья с корзинкой.
– Поклон тебе, Растиславушка, – поповна поклонилась. – Батюшка мой посылает тебе пирогов постных с грибами и капустой. Кушай на здоровье и… – Тут поповна осеклась, заметив Маленку.
– Помни, на Пасху я тебя жду, – с улыбкой напомнила Маленка и вышла, мазнув пренебрежительным взглядом по смешавшейся поповне. Ратислав сообразил, что происходит. В одночасье из байстрюка, сироты и деревенского бедняка он превратился в завидного жениха.
Настасья не сдержала своих чувств. Сунула Ратиславу корзинку, тут же убежала, шмыгая носом. Юноша запер дверь и вернулся в горницу. Сегодня Бог послал ему завтрак, какого давно не было. Это было тем более приятно, что в доме не было ни крошки. Да и от дома осталось одно название; когда-то добротная изба после смерти отца совсем обветшала. Ратислав сам пытался ее чинить, да отцов родственник дядя Славко помогал, но у дядьки у самого восемь детей мал мала меньше – где уж тут другим помогать!
Он едва успел с наслаждением съесть горячий душистый пирожок и запить его молоком, когда пришли чудовоборские мальчишки – прежде Ратислав был не вхож в их компанию. Ратислав показал им подарки Хейдина, рассказал о вчерашнем бое. Он наслаждался ролью героя. Потом пришли еще мальчишки. Новообретенные друзья шли весь день. И только к вечеру все разошлись.
Ратислав подумал, что это был самый счастливый день в его жизни. В глазах деревенских юн теперь настоящий герой, воин, богатырь. Но он совсем забыл, что обещал Хейдину быть у Липки к полудню, а уже вечер. И Заряты что-то нет. Все пришли, кроме Заряты. И Ратислав забеспокоился. Впервые за много месяцев Зарята не навестил его.