Девятый талисман
Шрифт:
Встревоженные лерры довольно скоро исчезнут, пройдет и вызванное ими недомогание жриц. А дорога останется. И каждый, кто захочет отправиться в Ивовый Берег или еще дальше, сможет это сделать, хотя последний проводник до Ивового Берега и ушел на покой, не подготовив себе замены. Да, несколько перьев арра — очень неплохая штука, чтобы держать враждебных лерров на расстоянии, но дорога…Это же настоящий ровный и открытый путь в другие места. И, вероятно, через некоторое время у нее появятся собственные лерры, и как лерры практически всех сделанных руками человека вещей, эти дорожные лерры будут
Конечно, иногда лерры ножа жаждали крови, поскольку это тоже было в природе клинка. Матери Меча пришлось как-то выбросить один нож, потому что тот при каждом удобном случае норовил порезать пальцы. У лерров дороги тоже могут оказаться какие-нибудь неприятные свойства, но, по правде говоря, вряд ли они окажутся столь же опасными, как дикие лесные лерры.
Быть может, лерры дороги начнут уговаривать людей странствовать, бродить по свету, станут внушать желание посмотреть, что там, за следующим поворотом.
И тут Меч поймал себя на мысли, что хотя лерры дороги еще даже почти не образовались, пожалуй, пора ему самому малость попутешествовать. Было совершенно очевидно, куда он направится — по новой дороге до Зимовья, поговорить с Лордом-Чародеем, а может, пообщаться с кем-нибудь из Избранных.
Ему доводилось уже бывать в Зимовье много лет назад, во время правления Темного Лорда с холмов Гэлбек. Нынешнего Лорда-Чародея он тоже встречал тогда же — в те времена был еще Красным Магом, рядовым членом Совета Бессмертных. Красный Маг даже посетил Безумный Дуб, когда Меч бился в поединке за право стать Избранным.
Было бы интересно взглянуть, насколько изменились и Зимовье, и чародей.
И тут веселая толпа ввалилась в павильон с шумом и гамом. Время для серьезных размышлений миновало, пришла пора присоединиться к общему веселью. В считанные минуты выкатили бочку пива, раздали пироги и заиграла музыка.
Меч предпринял героическую попытку слиться с толпой. Он станцевал пару туров с Младшей жрицей, пытаясь отвлечь ее от встревоженных лерров, но та быстро пожалела о своем танцевальном рвении и предпочла вернуться в кресло. Потом он сплясал гавот с юной Горшечницей, буквально на днях расставшейся с детским прозвищем Глиняный Пирожок. Но по большей части он подпирал стену, наблюдая за веселящимся народом, и меча у него на поясе вполне хватало, чтобы отпугнуть любого, кто рискнул бы отвлечь его от размышлений или втянуть в общее веселье.
Мужчины из дорожной бригады оказались довольно приятными в общении, и хотя они весьма охотно плясали с местными женщинами, насколько видел Меч, никаких вольностей себе не позволяли. Возможно, они просто слишком устали после тяжелого дня.
Меч вдруг подумал, что кто-нибудь из них мог бы захотеть жениться на женщине из Безумного Дуба. И это показалось ему… странным.
Обычно жители Долгой Долины женились и выходили замуж за односельчан, поскольку мало кто путешествовал, но с новой дорогой все может измениться. Мужчинам Безумного Дуба станет легко ходить за невестами в Ивовый Берег, или наоборот, мужчины из Ивового Берега придут в Безумный Дуб, а всем известно, что незнакомцы куда как интересней, чем те, с кем ты вырос. Поэтому-то местные
А вот дорога позволяла обычным людям свободно перемещаться между селениями. Крестьянин из загадочного и далекого Ивового Берега может показаться куда более привлекательным, чем крестьянин из старого унылого Безумного Дуба, а дорога сильно все упрощает. Прежде чужаки были явлением редким, но теперь все может перемениться.
По правде говоря, дорожная бригада была самой большой группой чужих, когда-либо появлявшихся в Безумном Дубе. Интересно, а сами-то они это понимают?
Меч не заговаривал с рабочими — все, что его интересовало, он уже у них узнал, и теперь не хотел никому портить удовольствие, но внимательно слушал доносившиеся до него обрывки разговоров. Насчет ухаживаний и сватовства он не услышал ничего, а вот слова чужаков о торговцах с юга или запада очень даже расслышал.
Он как-то не задумывался на тему торговли, но, конечно, это имело смысл. По дорогам Среднеземья между городами легко разъезжали фургоны размерами куда больше, чем любая телега в Безумном Дубе, так что товары, выращенные или сделанные в одних местах, продавали в других. Там даже имелись целые базары, отведенные для торговли, а еще в городах Среднеземья ходили металлические деньги для облегчения торговли.
Единственными предметами торговли в Безумном Дубе были горстки самоцветов или пряностей, которые приносили проводники, а также — весьма ограниченный выбор товаров, доставляемых барочниками по реке. Поселяне платили за это другими товарами — в основном пивом или ячменем, — так что своих денег в Безумном Дубе не было.
Должно быть, и это теперь переменится. И Меч вовсе не был уверен, что все оно к лучшему.
В какой-то момент он обнаружил, что рядом стоят старый Пивовар и Маленькая Ткачиха, причем оба какие-то не слишком веселые. Меч поглядел на одного, затем на другую, и спросил:
— А вы что думаете о новой дороге?
— Даже не знаю, — сказал Пивовар. — Все эти разговоры о странствующих торговцах… А вдруг они привезут сюда южные вина?
— Ну и что? — озадачился Меч.
— Ну тогда ведь никто не захочет пить мое пиво, верно?
Меч был одним из немногих обитателей Безумного Дуба, которым доводилось пить вино, когда он странствовал по Среднеземью и Южным Холмам.
— Это не одно и то же, — объяснил он Пивовару. — Мне кажется, люди по-прежнему будут пить старый добрый эль, особенно летом.
— Правда? — Пивовар вовсе не выглядел успокоившимся.
— Думаю, да. Если помнишь, барочники всегда охотно брали твое пиво на обмен. И, быть может, ты теперь сам сможешь отвезти свое пиво в Ивовый Берег и продать его там — причем с немалой выгодой.
— А у них что, в Ивовом Береге, нет своего пива? Баркасы приходят с севера, а Ивовый Берег не на севере, а на юге.
— Понятия не имею, — признался Меч. — Никогда там не бывал. Но баркасы идут в обе стороны.
— Мама беспокоится, будут ли теперь людям нужны наши ткани, — проговорила Маленькая Ткачиха. — Один из дорожных рабочих рассказывал о тонком белье, которое видел на южных рынках.
Местные ткани были и правда не слишком хорошего качества. Мечу во время его странствий доводилось видеть тонкое белье и хлопковые ткани куда лучше.