Девятый талисман
Шрифт:
— Артилу обо всем этом известно?
— Теперь — да. И ты знаешь тоже. Очень надеюсь, что вы вдвоем будете смотреть за ним в оба.
Всезнайка кивнул, и распрямился. Все время разговора он стоял, нагнувшись.
— Вот уж к этому приложу все усилия, — сказал он.
— Отлично. — Меч хлопнул его по плечу. — А я намерен пойти пообщаться с Красавицей. Пока храбрость не растерял.
Глава 8
Дом Красавицы, находившийся в четверти мили к северу от дворца, был таким, как Меч его помнил: уютный
Когда он в последний раз приходил сюда незваным, его сопровождали Старый Вожак и Старая Ясновидица, и Ясновидица могла определить, дома Красавица или нет. На сей раз Меч не располагал никакой информацией и мог лишь нетерпеливо ждать, размышляя, услышали его стук или нет, и вообще дома ли хозяйка.
Он постучал еще раз.
Пару минут спустя дверь со скрипом приотворилась и оттуда выглянуло закрытое вуалью лицо. Два прекрасных зеленых глаза моргнули при виде гостя, а затем дверь распахнулась настежь.
— Меч! — воскликнула Красавица. — Как я рада тебя видеть! Заходи-заходи!
Удивленный столь радостным приемом, Меч прошел в дом. Он не сомневался, что его впустят, но на такую теплую встречу и не надеялся.
— Привет, Красавица, — сказал он.
Домашний очаг был холоден и темен. Кому он нужен в такой теплый день? Впрочем, два кресла-качалки по-прежнему стояли по обе стороны очага. Красавица жестом предложила ему располагаться в одном кресле, а сама опустилась в другое. На столе лежали кусок сыра и нож с разделочной доской. Старой рыжей кошки нигде не было видно.
В вазе на каминной доске стоял пучок перьев арра — куда больше, чем в прошлый раз, если Меч правильно помнил.
— Рад тебя снова видеть, — искренне проговорил он.
— Ну так гляди как следует. — Красавица откинула с лица вуаль и сбросила капюшон. Волна темных длинных волос ниспадала ей на плечи. — Какое удовольствие общаться с тем, кто может спокойно смотреть на мое лицо, не теряя рассудка!
Она тряхнула головой, отбрасывая волосы.
Меч расплылся в восторженной улыбке. Он никак не ожидал, что Красавица с такой готовностью откроет лицо, и старался не пялиться совсем уж откровенно.
— Твое лицо прекрасно и без всякой магии, — сказал он. — И ты по-прежнему очень красива.
Его слова не были данью вежливости. Даже на пятом десятке Красавица оставалась немыслимо привлекательной, кожа была нежной и гладкой, овал лица — идеальным.
— Самая красивая в мире. Да-да. Знаю. Но всего лишь женщина. — Она печально улыбнулась, и у Меча заколотилось сердце.
Ему польстило, что она открыла лицо. Когда они вместе путешествовали шесть лет назад от Зимовья к холмам Гэлбек, Красавица почти всегда скрывала лицо, даже в присутствии одних лишь Избранных. Он не видел ее такой, как сейчас, с тех пор, как Темный Лорд упал замертво в своей башне, и понимал: этот жест означает, что она ему доверяет, для большинства других она бы так не сделала. И чувствовал себя польщенным.
Меч сожалел, что не может ответить ей чем-то подобным, но в нем не было скрытой
— У тебя все хорошо? — промолвил он наконец. — Ну, я надеюсь, что да.
— Да, более или менее. Я по-прежнему живу здесь, — она обвела рукой помещение, — как видишь. А ты? Ты вернулся домой в Безумный Дуб? И оставался там все эти годы?
— Ну да, — кивнул он.
— И как оно там?
— Там… — Меч чуть поколебался. — Там все изменилось. Отец умер, и все… стало как-то иначе. Они хотели видеть во мне героя, вернувшегося из дальних странствий, а не простого крестьянина. Ты так давно живешь одна, прячась от всех, что я не знаю, поймешь ли ты…
— Я помню, — спокойно ответила Красавица, — со мной было немного иначе, потому что я всегда была красивой, и люди всегда таращились на меня и обсуждали меня, будто я и не человек вовсе, а какой-то невиданный зверек. А парни исходили слюной с тех пор, как у меня появились груди. Но когда я стала Красавицей, все стало в тысячи раз хуже. Я не могла поговорить вообще ни с кем. Мужчины воспринимали любые мои слова как завуалированное приглашение, женщины — как оскорбление, даже дети таращились на меня, разинув рот. И пока я не перебралась в Зимовье и не надела вуаль и капюшон, у меня не было ни единого спокойного мгновения, разве что когда я запиралась от всех.
— Ну, для меня все было не так плохо… Ничего подобного. В конце концов, я ведь всего лишь Воин.
— Не знаю, зачем я на это пошла. Я была тогда молоденькой и глупой, но даже тогда — как мне могло прийти в голову, что, если я сделаюсь ещекрасивей, от этого станет лучше?
— А ты так думала? Прежде ты говорила иное.
Она рассмеялась, и Меч поймал себя на том, что совершенно беспричинно покраснел.
— Да нет, все верно, я не думала, что от этого станет лучше. Ты прав. Я думала, что раз я и без того уже очень красива, то могу воспользоваться своей красотой с толком, хуже не будет. А вот ведь — стало.
— Мне очень жаль. Со мной все не так. Люди по-прежнему со мной разговаривают, и я могу спокойно ходить по селению, и никто на меня не пялится. Все немного сложней. Ну, они словно ждутот меня чего-то, сами толком не зная, чего именно. И тем не менее жутко огорчаются, когда этого не происходит.
— Могу себе представить, — кивнула она.
Меч улыбнулся:
— Но вот одно ты можешь оценить наверняка лучше, чем кто бы то ни было. Это как на меня смотрят женщины.
— Не уверена, что правильно поняла, — нахмурилась она.
— Согласно легендам, моя магия позволяет мне пользоваться всем, что хотя бы отдаленно напоминает меч, со сверхчеловеческой сноровкой. Включая то, с чем рождаются все мужчины. Может, доля правды в этом и есть, не знаю, и это не то, в чем можно вступить в открытое состязание, но женщины Безумного Дуба совершенно определенно слышали все эти россказни и верят им. В лицо мне, правда, ничего не говорили, но я же вижу, как они на меня смотрят. Оценивающе и с любопытством.