Девятый талисман
Шрифт:
— Вполне. Давай шагай. Доберись до дворца до темноты. Вряд ли ты хочешь заночевать на горе, а?
Меч сумел неловко махнуть одной рукой, другой по-прежнему сжимая талисман.
Поваренок все еще колебался, но, еще раз поглядев по сторонам, все же вернулся в цепочку идущих, только теперь чуть дальше, чем был. Впрочем, тут это не имело особого значения: каньон был достаточно широк, чтобы по нему запросто могли пройти в ряд человек шесть.
Меч все так же стоял на коленях, пытаясь сообразить, что же с ним происходит. Он чувствовал, как его руки то сжимаются, то разжимаются сами собой. Чувствовал,
Было ясно, что это работа лерров мускулов, а он знал, что лерры мускулов связаны с ним как с Избранным Воином, через талисман.
Совершенно очевидно, что Избранным не положено покидать Барокан, и что бы там ни думал себе Лорд-Чародей, Барокан заканчивается тут, у подножия этого треугольного каньона.
Но Лорд-Чародей ведь уже прошел здесь. И Всезнайка тоже.
Меч поглядел вверх по каньону, на вереницу людей, повозок и тележек, и снова опустил взгляд на талисман. Возможно, только он, Меч, не должен покидать Барокан.
Нет, это полная бессмыслица! Он просто обязан иметь возможность попасть туда, где находится Лорд-Чародей.
Лорд-Чародей заявил, что старается как можно меньше прибегать к магии, но ведь не отказался же он от магии совсем? Темный Лорд с холмов Гэлбек, помнится, заявил, что скорее умрет, чем откажется от магии.
Но Красный Маг, лорд Зимовья, — не Темный Лорд с холмов Гэлбек. Помимо всего прочего, он вроде бы прилагает максимум усилий, чтобы быть полной противоположностью Темному Лорду.
Быть может, он и впрямь покинул Барокан и его магию, чтобы жить в этом своем Летнем Дворце. И быть может, этот дворец теперь каким-то образом является частью Барокана, хотя каньон — нет.
Меч поглядел на зажатый в руке талисман и произнес:
— Услышьте меня, о лерры! Я Эррен Заль Туйо, Избранный Воин, и да — я покидаю Барокан и вашу силу, но я делаю это во исполнение долга. Клянусь моим именем и душой, что вернусь в Барокан и снова приму на себя мои обязанности и магию, когда сочту, что мой долг выполнен. Вы позволите мне идти?
На какое-то мгновение мир перед глазами завертелся, затем он почувствовал мышечный спазм, и рука сжалась так сильно, что острые края талисмана вонзились в кожу, распоров руку до крови. Меч попытался разжать кулак, но не смог. Тогда он стиснул его еще сильнее, так, что кровь проступила между пальцами, и беспомощно смотрел, как она капает на камни.
А потом он вдруг оказался свободен. Ладонь разжалась, и талисман выпал бы, не вонзись он с такой силой в плоть. Меч вырвал его из ладони, сунул в карман и поискал, чем бы перевязать руку.
Роясь по карманам, он ощутил, что мир вокруг него изменился. Свет вдруг сделался более тусклым, камни — мертвыми, воздух утратил оттенки и запахи. Меч перестал быть частью окружающего мира, превратившись в отдельно взятое одинокое существо.
Лерры отпустили его.
Он уже и забыл, каково это — ощущать мир не через призму магии, и внезапно почувствовал себя неловким и неуверенным.
Но зато теперь он мог спокойно идти дальше по каньону в Верхнеземье — что он и сделал.
В отличие от тропы, где с одной стороны гора, с другой — обрыв, в каньоне его с обеих сторон окружили каменистые склоны, а небо сузилось в длинный голубой треугольник над головой.
Он едва не столкнулся с ними, и сохранить равновесие оказалось гораздо сложнее, чем он ожидал. Только теперь Меч осознал, что он много лет обладал сверхъестественной координацией и быстротой реакции. Но, оплатив кровью право покинуть пределы Барокана, он утратил все эти навыки, и если теперь он споткнется, то не из-за происков враждебного лерра, а попросту потому, что надо смотреть под ноги.
И вот тут-то он понял, что больше не чувствует вообще никаких лерров. Это выбило его из колеи даже больше, чем расставание с леррами стали и мускулов. Он уже несколько часов шагал, обдуваемый ветром, и пытался приспособиться к своему новому состоянию и к непривычным ощущениям, чувствуя себя как-то странно усталым и слабым.
Меч и не предполагал, что большая часть его выносливости и силы исходила от магии, и размышлял, что же осталось от его мастерства фехтовальщика. Конечно, за плечами годы практики и тренировок, каждый день по часу — наверняка даже без магии кое-какие навыки у него сохранились.
Солнце тем временем уже клонилось к закату, отбрасывая длинные тени. И Меч наконец достиг вершины каньона. Проход между скалами сузился, тропа круто брала вверх, клочок неба над головой увеличился. Приличная часть процессии уже вышла на плато, и многие с изумлением глядели на восток. Ветер раздувал их одежду, трепал волосы, люди удивленно перекликались, но слов Меч не различал — слишком далеко.
Некоторые опустились на землю и теперь сидели или лежали по сторонам дороги, переводя дыхание. Меч вдруг понял, что и сам дышит тяжело и прерывисто. Но ведь он не настолько устал, что не способен вдохнуть полной грудью. Оглядевшись, он заметил, что многие зевают, вздыхают или еще каким-то образом пытаются выровнять дыхание.
Значит, дело не в том, что он утратил магию. Вовсе не потому он чувствует слабость и задыхается — здесь что-то не так с самим воздухом.
Мечу доводилось слышать, что воздух на плато совсем другой, но, как выяснилось, он слабо себе представлял, что это значит. Может, потому-то верхнеземцев и не волновали территориальные уступки — сам воздух защищал их здесь от захватчиков, местные лерры не желали насыщать воздухом легкие бароканцев. И хотя магия предупредила Меча, когда он пересекал границу Барокана, он не заметил ни единого святилища, никаких сделанных руками человека пограничных вех, сообщавших, что они достигли Верхнеземья и вторглись на чужую территорию. А впрочем, всем уже и так наверняка ясно, что это определенно не Барокан.
Что же до отсутствия вех, то с чего тут должны придерживаться бароканских обычаев? Кто стал бы тут строить святилище? Здесь нет необходимости помечать границу, да и делать это некому.
В нижней части каньона дышать было не так трудно. Возможно, та часть пути не относилась ни к Барокану, ни к Верхнеземью. Нечто промежуточное. А вот здесь они уже вступили на территорию Верхнеземья.
Но если так, существует лишь один способ поздороваться.
Меч склонил голову, сделал глубокий вдох и проговорил: