Девятый талисман
Шрифт:
— Значит, жара и дожди не вовремя и не на месте и гроза в Высоких Деревьях — не результат его сознательных действий?
— Ничего об этом не знаю, — пожал плечами Меч. — Гроза? Была… Прошлой осенью Лорд-Чародей нанес визит в Безумный Дуб и с помощью молний уничтожил одну помеху, но это было совсем не рядом с Высокими Деревьями, а о грозе в других местах я ничего не слышал. До нас из Среднеземья мало какие сведения доходят. Какая жара? Какие дожди? Какая гроза?
— Та сама жара, которая этим летом в Среднеземье совершенно
— А дожди, которые где-то прибили всходы, а в других местах не пролились вовсе, и урожай засох, — сообщила Ясновидица. — К тому же дожди все чаще и чаще идут днем, а не по ночам, как им должно.
— И сообщили о мощной грозе с громом и молниями, до полусмерти перепугавшей всех в Высоких Деревьях, хотя молнии вроде бы ничего не подожгли, — добавила Вожак.
— Ничего об этом не слышал, — сказал Меч. — В долинах ничего такого не было с прошлой осени, если не считать нескольких послеполуденных дождичков, которые большинству из нас даже понравились. Я не слышал ничего, кроме обычных жалоб на жару.
— Лерры жизни сообщили мне, что ветер, вода и погода стали неуправляемыми, дикими и неукротимыми и делают все, что захотят, наплевав на наносимый ими урон, — произнесла Говорунья знакомым певучим голосом. — Связывающие их заклятия все еще болтаются на них, но никто не держит их в узде и не руководит ими.
— О! — Меч поглядел на окружающие его лица. Выражение на всех было мрачное.
— Значит, Лорд-Чародей никак не объяснил тебе причину своего небрежения? — спросила Вожак.
— Нет, — покачал головой Меч. — Он рассказывал о том, что хочет отказаться от магии и управлять Бароканом без нее, но сказал, что оставил леррам погоды указания вести себя как следует и поддерживать обычный ход вещей.
— Ну так они его не поддерживают, — хмыкнула Вожак.
Меч пожал плечами.
— А он не объяснил, почему позволяет этим леррам бегать без привязи?
— Ну, он… Он носится с идеей, что нам следует целиком и полностью отказаться от магии, что магия слабеет, и мы в ней больше не нуждаемся, и нам будет куда лучше вовсе без нее. — Говоря эти слова, Меч понимал, что не может как следует объяснить позицию Лорда-Чародея. В устах Артила все звучало куда лучше и понятней.
— Почему?
Меч помедлил с ответом.
— Я не… Я не знаю до конца, — признался он. — Когда его избрали новым Лордом-Чародеем, я спросил, зачем нам вообще теперь нужен Лорд-Чародей, если бродячих колдунов нет уже несколько столетий, а вот Темные Лорды случаются, но тогда меня вроде как никто и слушать не стал. А теперь он заявляет, что поразмыслил над моими словами и решил, что я прав. Он считает, что старый уклад обречен. Чародеи вымирают, и он сказал, что вся прочая магия тоже слабеет, и со временем нам так или иначе придется жить без магии, так почему бы не научиться жить без нее прямо сейчас, не дожидаясь того момента, когда у нас попросту
— То есть Лорд-Чародей, долг которого защищать Барокан своей магией, расстался с этой самой магией, чтобы жить в Летнем Дворце?
— Полаю, что да. Летом.
— А ты видишь какую-нибудь причину, почему мы не должны считать подобное поведение пренебрежением долгом, который он поклялся выполнять, и не счесть это достаточной причиной для отстранения его от должности?
Меч ожидал нечто подобное, но так и не смог придумать достойного ответа.
— Ну, он не полностьюпренебрегает своими обязанностями. Его люди поддерживают порядок. Он по-прежнему отдает приказы. Он просто не пользуется магией.
— Но именно он клялся лично защищать Барокан, — отрезала Вожак, — а не отправлять других делать это вместо себя.
На это Мечу нечего было возразить. Он покосился на остальных, но те лишь молча следили за разговором. Они явно чувствовали, что это разговор только между Мечом и Вожаком, и их участие не предусмотрено.
Ну, надо думать, они все это уже обсудили раньше.
— Ты можешь сказать, положа руку на сердце, что не считаешь его виновным в нарушении служебного долга Лорда-Чародея? — продолжала наседать Вожак.
Меч задумался.
— Могу только сказать, что я ни в чем не уверен.
— Но если он виновен, то тогда ты знаешь, в чем состоит наш долг Избранных.
— Нет, — возразил Меч. — Не знаю. Предполагается, что мы должны защищать Барокан, а не просто следовать куче замшелых правил. Он лично никому не причинил вреда, не нарушил ни одного закона, разве что по случайности, верно? Так не следует ли нам дать ему шанс все исправить, дать возможность снова выполнять обязанности должным образом?
— Может, и следовало бы, если б дело было только в погоде, — сказала Вожак. — Но не все так просто.
— Да ну? — подал голос Лучник.
— Есть разбойники… — неуверенно начала Ясновидица.
— Не в этом дело. Все гораздо хуже. Иначе я бы не стала вас тут собирать.
Избранные переглянулись и тут же сосредоточили все внимание на Вожаке.
— Ладно, — вздохнул Меч. — Выкладывай.
— Ты сказал, что он считает, будто чародеи вымирают, да, Меч? Ну, так он им в этом активно помогает. Он убивает чародеев.
— Нет, не убивает, — возразила Ясновидица. — Сам он никого не убил. И не подчинял кого-то чарами, чтобы принудить убивать. Я бы это знала.
— Он не можетникого убить, пока сидит в Летнем Дворце, — добавил Меч. — Во всяком случае, с помощью магии.
— А он и не прибегает к магии. Он отдает приказ свои людям и отправляет их убивать чародеев. Для этого никакая магия не нужна. И делает он это, как раз когда сидит в Летнем Дворце, чтобы Ясновидица — Азир — не могла ничего узнать.