Девятый
Шрифт:
— Давай не шуметь!
На всякий случай я кивнул. И огляделся.
Да, конечно же, великий скрипач Петр Валдфлус был в каюте. Он стоял у главного экрана, транслирующего вид на космическое пространство, даже Сатурн виднелся. Петр был в белой рубашке, черных брюках — словно на концерте. Только обуви на нём не было, одни лишь носки.
А вот скрипку и смычок он держал в руках.
Ни у Александра, ни у Петра никаких железяк из голов не торчало, ура!
Как ни странно, но я вовсе не прервал домашний концерт. На столике у дивана были разбросаны
Но Мишка и Мари были болваны антропоморфные, таких делают по особому разрешению. Они походили на настоящих подростков лет тринадцати, и лица у них были совсем человеческие: глаза совсем как настоящие, кожа розовая, губы красные, чёрные волосы у Мишки растрепаны, а у рыжей Мари — двумя косичками. И одеты они были в настоящую парадную форму лётчиков, точь-в-точь как моя. Болваны внимательно смотрели на меня. Я чуть было с ними не поздоровался, но вовремя опомнился и чуть заметно кивнул. Мишка и Мари кивнули в ответ. Жутковато всё же, хорошо, что обычных болванов такими не делают.
— Здравствуйте, Петр, — поздоровался я. Посмотрел на писателя. — Здравствуйте, Александр Валентинович. Я вырос на ваших книжках!
У писателя почему-то задёргался левый глаз. Наверное, смутился от неожиданного комплимента.
— Как здорово, что вы живы, — добавил я.
— Мы знакомы? — осторожно спросил Александр.
Ну правильно, разве они могут запомнить всех своих поклонников.
— Я Святослав Морозов, — сказал я. — С базы Каллисто. Но… в общем, сейчас я на базе Титан. Меня попросили прибыть на буксир.
— Буксир? — не понял Александр.
— Корабль. Извините, сленг, — мне стало неудобно. — Что тут у вас происходит?
Александр и Пётр переглянулись.
— В карты играем, — смущённо сказал Пётр. — Какие-то неполадки возникли, капитан велел всем оставаться в каютах. Сеть отключилась, системы развлечений тоже… Александр меня научил играть «в дурака». Молодой человек, а вы умеете?
Он заметно оживился.
— Такая интересная игра, вроде простая, но увлекательная! Поддался Саше для интереса, мы на фанты играем, выполнил его задание… Я сейчас расскажу правила!
— Петя, Петя! — Снегирь поднял руку. — Погоди. Маль… Молодой человек ведь не случайно сюда прибыл! Что-то с кораблём, да? Авария? Двигатели? Утечка воздуха?
Я покачал головой.
— Нам бы сообщили! — упрямо прервал его Петя. — Слушайте, Морозов, давайте сыграем партийку? А то мы играем с болванами, а это же не преферанс!
Он рассмеялся собственной шутке.
— Петя, не зови их болванами! — вспылил Александр. — Сколько раз я просил?
— Миша, — сказал мальчик-болван.
— Мари, — сказала девочка-болван.
Голоса у них тоже были как настоящие, у мальчишки даже чуть-чуть с хрипотцой, словно начинал ломаться. И губы двигались в такт словам.
— Ну извините, извините, — Петя бережно убрал скрипку и смычок в футляр. — Да, Миша и Мари. Они поумнее, чем некоторые мои коллеги. Вот был у нас в оркестре второй тромбон… ну вы же понимаете, второй тромбон — это всегда нечто особое…
Мне показалось, что я погружаюсь в какой-то безумный сон.
— Извините, — сказал я. — Мне не до игры. Капитан потребовал, чтобы я прибыл на «Гаргантюа». И да, тут кое-что не так. Но двигатели работают, утечки воздуха нет. Вы давно в каютах?
— Со вчерашнего обеда, — пожаловался Петя. — Хорошо хоть успели поесть, с тех пор сидим по палубам, еду болваны приносят. Даже на первую пассажирскую палубу не разрешено подниматься!
— Хотите поесть? — спросил Александр, пристально глядя на меня. — Хороший антрекот, но я на диете.
— Нет, спасибо, — ответил я. — Так ничего странного?
Александр потёр лоб.
— Ничего, если честно. Только сидим по каютам, но так было пару раз, во время разгона и торможения, сейчас хоть не требуют пристёгиваться… Парень, я тебя узнал!
Он вдруг развеселился и хлопнул меня по плечу.
— Ты меня в каюту провожал! С девочкой… Анна, да? Очень похожа на Мари, но без косичек.
— У неё есть косички, только она их отрезает после воскрешения, — ответил я.
И вдруг вспомнил, что именно так ей и сказал! Ещё до Юпитера и до первого воскрешения. Что ей очень идут косички, она с ними похожа на Мари из книжек Снегиря!
Как раз после этого Анна и стала их срезать.
— Жаль, — вздохнул писатель. — Ты с ней? С Анной?
— Один, — ответил я. — А вы ведь чего-то боитесь?
— С чего ты взял?
— Вы меня сразу втащили в каюту и сказали, чтобы молчал.
— Чтобы не шумел.
— Да какая разница! И камеры у вас пластырем заклеены, — я кивнул на главный экран и на камеру над дверью.
— Люблю приватность.
— Тогда надо было остальные заклеить, — сказал я. — Как минимум одна в световой панели на потолке. И в ванной комнате под зеркалом. А микрофоны даже если заклеить, всё равно будут звук писать.
Лицо писателя пошло красными пятнами.
— Это… это какая-то неслыханная…
Я махнул рукой.
— Да перестаньте. Каюты контролирует корабельный искин, а ему важно только, чтобы вы не нарушали безопасность полёта. Что вас насторожило?
— У капитана был очень странный голос, — сказал Снегирь. — Растерянный.
— И напуганный, — подтвердил Петр. Весёлость у него тоже вся исчезла. — Подтверждаю.
— Мы по нервяку в карты играем, — признал Снегирь. Запустил руку в карман шорт и вытащил металлическую фляжку. — Хотите, Святослав? Недурственный коньяк.