Диалоги
Шрифт:
Горгий.В чем же именно, Сократ?
Сократ.Мне кажется, он вовсе не ответил на вопрос.
Горгий.Тогда спрашивай его ты, если хочешь.
Сократ.Не хочу – я надеюсь, ты согласишься отвечать сам. Мне было бы гораздо приятнее спрашивать тебя, потому что, как ни мало говорил Пол, а уже ясно, что он больше искушен в так называемой риторике, чем в уменье вести беседу.
Пол.С чего ты это взял, Сократ?
e
Сократ.А
Пол.Разве я не сказал, что оно самое прекрасное из всех?
Сократ.Да, сказал, но никто не спрашивал, каково искусство Горгия, – спрашивали, чту за искусство и как нужно Горгия называть. На все прежнее, что предлагал тебе Херефонт, ты отвечал хорошо и кратко —
449
вот так и теперь объясни, что это за искусство и каким именем мы должны называть Горгия. А еще лучше, Горгий, скажи нам сам, в каком искусстве ты сведущ и как, стало быть, нам тебя называть.
Горгий.В ораторском искусстве, Сократ.
Сократ.Значит, называть тебя надо «оратором»?
Горгий.И хорошим, Сократ, если желаешь называть меня тем именем, каким, как говорится у Гомера, «я хвалюсь» [5].
Сократ.Да, да, желаю.
Горгий.Тогда зови.
Сократ.А скажем ли мы, что ты и другого способен сделать оратором?
b
Горгий.Это я и предлагаю – и не только здесь, но повсюду.
Сократ.Не согласился ли бы ты, Горгий, продолжать беседу так же, как мы ведем ее теперь, чередуя вопросы с ответами, а эти долгие речи, какие начал было Пол, оставить до другого раза? Только будь верен своему обещанию и, пожалуйста, отвечай кратко.
c
Горгий.Бывает, Сократ, когда пространные ответы неизбежны. Тем не менее я постараюсь быть как можно более кратким, потому что этим я также горжусь: никому не превзойти меня в краткости выражений.
Сократ.Это-то нам и нужно, Горгий! Покажи мне свою немногословность, а многословие покажешь в другой раз.
Горгий.Хорошо, и ты признаешь, что никогда не слыхал никого, кто был бы скупее на слова.
d
Сократ.Стало быть, начнем. Ты говоришь, что ты и сам сведущ в красноречии, и берешься другого сделать оратором. Но в чем же, собственно,
Горгий.Да.
Сократ.А музыка – в сочинении напевов?
Горгий.Да.
Сократ.Клянусь Герой, Горгий, я восхищен твоими ответами: ты отвечаешь как нельзя короче!
Горгий.Да, Сократ, я полагаю, это выходит у меня совсем недурно.
Сократ.Ты прав. Теперь, пожалуйста, ответь мне так же точно насчет красноречия: это опытность в чем?
e
Горгий.В речах.
Сократ.В каких именно, Горгий? Не в тех ли, что указывают больным образ жизни, которого надо держаться, чтобы выздороветь?
Горгий.Нет.
Сократ.Значит, красноречие заключено не во всяких речах?
Горгий.Конечно, нет.
Сократ.Но оно дает уменье говорить.
Горгий.Да.
Сократ.И значит, размышлять о том, о чем говоришь?
Горгий.Как же иначе!
450
Сократ.А искусство врачевания, которое мы сейчас только упоминали, не выучивает ли оно размышлять и говорить о больных?
Горгий.Несомненно.
Сократ.Значит, по всей вероятности, врачевание – это тоже опытность в речах.
Горгий.Да.
Сократ.В речах о болезнях?
Горгий.Бесспорно.
Сократ.Но ведь и гимнастика занимается речами – о хорошем или же дурном состоянии тела, не правда ли?
Горгий.Истинная правда.
b
Сократ.И остальные искусства, Горгий, совершенно так же: каждое из них занято речами о вещах, составляющих предмет этого искусства.
Горгий.Кажется, так.
Сократ.Почему же тогда ты не зовешь «красноречиями» остальные искусства, которые тоже заняты речами, раз ты обозначаешь словом «красноречие» искусство, занятое речами?
Горгий.Потому, Сократ, что в остальных искусствах почти вся опытность относится к ручному труду и другой подобной деятельности, а в красноречии ничего похожего на ручной труд нет, но вся его деятельность и вся сущность заключены в речах.
c
Вот почему я утверждаю, что красноречие – это искусство, состоящее в речах, и утверждаю правильно, на мой взгляд.