Диалоги
Шрифт:
200
Теэтет.Да.
Сократ.Он, конечно, не будет считать, что он ложно мнит.
Теэтет.Как это?
Сократ.Наоборот, он будет считать, что его мнение истинно, и как знаток будет распоряжаться тем, в чем он заблуждается.
Теэтет.Именно так.
Сократ.Стало быть, он будет считать, что поймал и имеет знание, а не незнание.
Теэтет.Ясно.
Сократ.Итак, после
b
разве он примет одно известное за другое, также известное? Или не знающий ни того ни другого разве представит себе одно неизвестное вместо другого? Или зная одно, но не зная другого, разве примет он известное за неизвестное? Или неизвестное он сочтет за известное? Или вы опять мне скажете, что бывают в свою очередь знания знаний и незнаний, которые он приобрел и содержит в каких-то там
c
смехотворных голубятнях или восковых слепках и знает их с тех пор, как приобрел, даже если и не имеет их наготове в душе? И таким образом вы неизбежно будете тысячу раз возвращаться к одному и тому же, не делая ни шагу вперед». Что же мы ответим на это, Теэтет?
Теэтет.Но клянусь Зевсом, Сократ, я не знаю, что сказать.
Сократ.Разве не справедливо, дитя мое, упрекает он нас в этой речи, указывая, что неправильно исследовать ложное мнение раньше, чем знание, отложив это последнее в сторону?
d
А ведь нельзя познать первое, пока еще недостаточно понятно, чту же есть знание.
Теэтет.Сейчас, Сократ, необходимо согласиться с твоими словами.
Сократ.Итак, пусть кто-то еще раз сначала спросит: что есть знание? Ведь мы пока не отказываемся от этого вопроса?
Теэтет.Вовсе нет, если только ты не отказываешься.
Сократ.Скажи, как нам лучше всего отвечать, чтобы меньше противоречить самим себе?
e
Теэтет.Как мы прежде пытались, Сократ. Ничего другого я не вижу.
Сократ.А как это было?
Теэтет.Сказать, что знание – это истинное мнение. По крайней мере, истинное мнение безошибочно, и то, что с ним связано, бывает прекрасным и благим.
Сократ.Переводя кого-нибудь вброд, Теэтет, проводник говорит: «Река сама покажет» [55]. Так и здесь если мы продолжим исследование, то само искомое по ходу дела откроет нам возникающие препятствия, если же мы будем стоять на месте, мы ничего не узнаем.
201
Теэтет.Ты прав. Давай посмотрим дальше.
Сократ.Итак, это не требует долгого рассмотрения, поскольку есть целое искусство, которое указывает тебе, что знание вовсе не есть истинное мнение.
Теэтет.Как?
Сократ.Искусство величайших мудрецов, которых называют риторами и знатоками законов. Дело в том, что они своим искусством не поучают, но, убеждая, внушают то мнение, которое им угодно. Или ты почитаешь их такими великими учителями,
b
что не успеет утечь вся вода, как они досконально изложат всю истину тем, кто не присутствовал в то время, когда кого-то грабили или еще как-то притесняли?
Теэтет.Я вовсе этого не думаю; но они убеждают.
Сократ.А убеждать – не значит ли это, по-твоему, внушить мнение?
Теэтет.Как же иначе?
Сократ.Разве не бывает, что судьи, убежденные, что знать что-либо можно, только если ты видел это сам, иначе же – нет, в то же время судят об этом по слуху, получив истинное мнение, но без знания?
c
При этом убеждение их правильно, если они справедливо судят.
Теэтет.Разумеется.
Сократ.По крайней мере, мой милый, если бы истинное мнение и знание были одним и тем же, то без знания даже самый проницательный судья не вынес бы правильного решения. На самом же деле, видимо, это разные вещи. Знание не есть правильное мнение с объяснением
Теэтет.Сейчас я вспомнил, Сократ, то, что слышал от кого-то, но потом забыл: он говорил, что знание – это истинное мнение с объяснением, а мнение без объяснения находится за пределами знания.
d
Что не имеет объяснения, то непознаваемо – так он это называл, – а то, что его имеет, познаваемо.
Сократ.Ты прекрасно говоришь. Но скажи, как он различал это познаваемое и непознаваемое – одно ли и то же слышали об этом ты и я.
Теэтет.Но я не знаю, восстановлю ли я это в памяти. Вот если бы говорил кто-то другой, мне сдается, я мог бы следить за ним.
Сократ.Ну что же, слушай мой сон вместо своего. Мне сдается, я тоже слышал от каких-то людей, что именно те первоначала,
e
из которых состоим мы и все прочее, не поддаются объяснению. Каждое из них само по себе можно только назвать, но добавить к этому ничего нельзя – ни того, что оно есть, ни того, что его нет.
202
Ибо в таком случае ему приписывалось бы бытие или небытие, а здесь нельзя привносить ничего, коль скоро высказываются только о нем одном и к нему не подходит ни «само», ни «то», ни «каждое», ни «одно», ни «это», ни многое другое в том же роде. Ведь все эти распространенные слова, хотя и применяются ко всему, все же отличаются от того, к чему они прилагаются. Если бы это первоначало можно было выразить и оно имело бы свой внутренний смысл, его надо было бы выражать без посторонней помощи.