Диалоги
Шрифт:
Протарх.О каких противниках говоришь ты?
Сократ.О тех, которые считаются весьма искусными исследователями природы и которые утверждают, что удовольствий нет вовсе.
c
Протарх.Как так?
Сократ.Они считают бегством от скорбей все то, что единомышленники Филеба называют удовольствием.
Протарх.Что же, ты советуешь нам верить им, Сократ?
Сократ.Нет, ими нужно пользоваться как гадателями,
d
Так вот каким образом пользуйся ими, да прими еще во внимание прочие их причуды. А затем да будет тебе ведомо, что, по моему мнению, существуют истинные удовольствия; таким образом, взвесив силу обоих доводов, мы будем в состоянии применить их к нашему решению.
Протарх.Правильно.
Сократ.Последуем же за противниками Филеба как за союзниками по следам их причуд. Я думаю, что они говорят в таком роде, начиная как бы издалека:
e
«Если бы мы пожелали узнать природу какого-нибудь вида, например твердости, то как узнали бы мы ее – путем рассмотрения наиболее твердых тел или же тел с незначительной твердостью?» Ведь тебе, Протарх, нужно дать ответ и мне, и этим брюзгам.
Протарх.Совершенно верно, и я говорю им, что нужно рассматривать наибольшее [в своем роде].
45
Сократ.Стало быть, если мы хотим увидеть, какую природу имеет род удовольствия, то нам нужно смотреть не на малые удовольствия, но на те, которые считаются наивысшими и сильнейшими.
Протарх.Всякий согласился бы с тем, что ты сейчас говоришь.
Сократ.А не бывают ли самые доступные и самые сильные удовольствия, по общему мнению, связаны с телом?
Протарх.Кто стал бы это отрицать?
Сократ.У кого же их бывает больше: у страдающих от болезней или у здоровых? Поостережемся отвечать необдуманно, а то еще споткнемся. Пожалуй, мы сказали бы, что у здоровых.
b
Протарх.Пожалуй, что так.
Сократ.Теперь скажи: не те ли удовольствия отличаются наибольшей силой, которым предшествуют наибольшие вожделения?
Протарх.Это правда.
Сократ.Разве больные горячкой и тому подобными болезнями не испытывают более сильной жажды, озноба и всего того, что обычно испытывают посредством тела? Разве они не ощущают большего недостатка и при восполнении его не получают большего удовлетворения? Или мы станем отрицать правильность этого?
Протарх.То, что ты сейчас сказал, кажется совершенно правильным.
c
Сократ.Далее.
d
Протарх.Я поспеваю за тем, что ты говоришь.
Сократ.Быть может, Протарх, ты и сам не хуже меня сумеешь показать все это. Отвечай же, где ты усматриваешь большие удовольствия – я говорю большие не числом, но силой и величиной – в разнузданности или же в разумной жизни? Будь внимателен при ответе.
Протарх.Я понял, что ты спрашиваешь, и усматриваю тут большое различие. Ведь к разумным людям приложимо вошедшее в поговорку изречение: «Ничего чрез меру» [44], и они повинуются содержащемуся в нем предписанию.
e
Что же касается неразумных и разнузданных до неистовства, то чрезмерное удовольствие, завладевая ими, доводит их до исступления.
Сократ.Прекрасно. Но если все это так, то ясно, что величайшие удовольствия и величайшие страдания коренятся в некой порочности души и тела, а не в добродетели.
Протарх.Совершенно верно.
Сократ.Итак, нужно выбрать некоторые из них и посмотреть, что за свойства побуждают нас называть их величайшими.
46
Протарх.Обязательно.
Сократ.Рассмотри же характер удовольствий, присущих следующим болезням…
Протарх.Каким?
Сократ.Непристойным, которые особенно ненавистны нашим брюзгам.
Протарх.Что же это за удовольствия?
Сократ.Например, лечение трением чесотки и всех тех болезней, что обходятся без других лекарств. Как назовем мы, ради богов, это состояние, когда оно приключается с нами? Удовольствием или страданием?
Протарх.Это, по-видимому, Сократ, какое-то смешанное зло.
b
Сократ.Мы предложили такой пример, не имея в виду Филеба. Но, Протарх, не рассмотрев этих удовольствий и удовольствий, связанных с ними, мы вряд ли могли бы разрешить вопрос, который сейчас исследуем.
Протарх.Стало быть, нужно обратиться к удовольствиям, сродным только что названным.
Сократ.Ты имеешь в виду удовольствия, участвующие в смешении?