Диалоги
Шрифт:
Афинянин.Что ты разумеешь, удивительный ты
e
человек?
Клиний.И здесь тоже, чужеземец, победа над самим собой есть первая и наилучшая из побед. Быть же побежденным самим собой всего постыднее и хуже. Это и показывает, что в каждом из нас происходит война с самим собой.
Афинянин.Давайте снова изменим течение нашей беседы. Так как каждый из нас либо сильнее самого себя, либо слабее, то станем ли мы утверждать то же
627
самое
Клиний.Ты говоришь, что одни из них сильнее самих себя, другие – слабее?
Афинянин.Да.
Клиний.Ты правильно поставил вопрос, ибо это целиком и полностью приложимо и к государствам. О том государстве, где лучшие побеждают большинство худших, правильно было бы сказать, что оно одерживает победу над самим собой и в высшей степени справедливо заслуживает хвалы за эту победу; в противном же случае происходит противоположное.
b
Афинянин.Однако оставим в стороне вопрос, может ли худшее оказаться сильнее лучшего (ведь это требует более длинного рассуждения). Теперь я понимаю твои слова: если связанные родством несправедливые граждане одного государства сойдутся в большом количестве с целью насильно поработить не столь многочисленных справедливых граждан и если они одержат над теми верх, то правильно можно было бы сказать, что подобное государство ниже самого себя и что вместе с тем оно и порочно. Наоборот, где несправедливые терпят поражение, там государство сильнее и лучше [9].
c
Клиний.Сказанное тобой, чужеземец, весьма необычно. Тем не менее совершенно необходимо это принять.
Афинянин.Конечно. Обсудим и следующее: может родиться много братьев, сыновей от одних и тех же отца и матери; однако не будет ничего удивительного, если большинство из них окажется несправедливыми и лишь меньшинство – справедливыми.
Клиний.Конечно, нет.
Афинянин.Ни мне, ни вам не подобало бы гоняться за словами, утверждая, что всякий дом и всякая семья, где дурные люди одерживают верх, должна считаться побежденной самой собой, в противном же слу —
d
чае – победившей. Ведь не ради благообразия или безобразия слов ведем мы это рассуждение сообразно с пониманием большинства людей, но рассуждаем о том, чту в законах правильно по природе и чту ошибочно.
Клиний.Ты сказал, чужеземец, сущую правду.
Мегилл.Прекрасно. Я также присоединяюсь к только что сказанному.
Афинянин.Рассмотрим же еще вот что: не может ли оказаться кто-либо судьей над упомянутыми нами братьями?
Клиний.Конечно, может.
Афинянин.Какой же судья будет лучше: тот ли,
e
который
628
никого бы не погубил, но примирил бы их, установив на будущее время такие законы их взаимоотношений, чтобы они были друзьями.
Клиний.Подобный судья и законодатель был бы несравненно лучше.
Афинянин.Между тем он, давая им законы, имел бы в виду не войну, а как раз противоположное.
Клиний.Это правда.
Афинянин.А устроитель государства? Станет ли он устроять жизнь, обращая больше внимания на внешнюю войну, чем на внутреннюю, называемую междоусобием?
b
Последнее случается время от времени в государствах, хотя всякий очень хотел бы, чтобы междоусобий вовсе не было в его государстве, или, раз уж они возникли, то чтобы они как можно скорее прекратились.
Клиний.Очевидно, устроитель государства будет иметь в виду именно междоусобия.
Афинянин.Что предпочитает всякий: то ли чтобы в случае междоусобия мир был достигнут путем гибели одних и победы других, или же чтобы дружба и мир возникли вследствие примирения и чтобы все внимание было, таким образом, неизбежно обращено на внешних врагов?
c
Клиний.Всякому хотелось бы, чтобы с его государством случилось последнее.
Афинянин.Не так ли и законодателю?
Клиний.Как же иначе?
Афинянин.Не правда ли, всякий стал бы устанавливать законы ради наилучшей цели?
Клиний.Без сомнения.
Афинянин.А ведь самое лучшее – это не война, не междоусобия: не дай бог, если в них возникнет нужда; мир же – это всеобщее дружелюбие. И победа государства над самим собой относится, конечно, не к области
d
наилучшего, но к области необходимого. Это все равно как если бы кто стал считать наилучшим такое состояние тела, когда оно страждет и ему достается в удел врачебное очищение, и не обратил бы внимания на состояние тела, когда оно в этом совсем не нуждается. Точно так же не может стать настоящим государственным человеком тот, кто, имея в виду благополучие всего государства и частных лиц, будет прежде всего и только обращать внимание на внешние войны. Не окажется он и хорошим законодателем, разве только станет устанавливать законы, касающиеся войны, ради мира, а не законы, касающиеся мира, ради военных действий.