Дигитал
Шрифт:
Вперед вырвались расплющенные иномарки. Пронеслись мимо, обдав тугим ветром.
Алексей вскинул руку навстречу накатывающему потоку. Сразу же наметился кандидат в извозчики. «Жигуленок» цвета протухшего яичного желтка завилял, подрезав возмущенно забибикавших соседей, выскочил из второй полосы и, скрежеща тормозами, покатил вдоль бордюра. Затормозил точно рядом с Алексеем.
— Привет, командир! — бросил Алексей в приспущенное стекло и сразу же ухватился за ручку.
Дверца поддалась с великим трудом. Алексей плюхнулся на сиденье, хлопнул дверцей. Потом еще раз со всей силы, чтобы все-таки закрылась.
Снаружи вид у машины
За рулем сидел помятый гражданин, как принято выражаться в сводках и газетных статьях, «кавказской национальности».
— Командир, вперед и быстро! — скомандовал Алексей.
Водитель пошевелил кустистыми бровями. Рука на рычаге коробки передач не дрогнула.
Алексей достал из кармана удостоверение, сунул под клювастый нос водителя.
— Быстро и бесплатно!
Водитель закатил глаза, что-то пробормотал невнятное и грубое, со скрежетом врубил первую скорость. Попинав по педалям, переключился на вторую.
— Что такое лицо сделал, а?! День сегодня такой — всем не везет.
— Да я разве, против? — тягуче произнес водитель. — Катайся себе на здоровье. Далеко надо?
— В прокуратуру. Дорогу покажу.
— Так бы сразу и сказал!
Водитель нажал на педаль, хрустнули шестеренки в коробке передач. Машина, позвякивая, постукивая и поскрипывая всем своим изношенным нутром, резко набрала скорость.
Алексей осмотрелся. Шансы у колымаги добраться до места были минимальные. Самой новой деталью были четки, болтающиеся на зеркале.
— Ты на какой помойке этот агрегат откопал? — спросил он.
Водитель пожал плечами.
— Почему на помойке? За деньги купил. Первая модель, самая надежная.
— Ну-ну.
Алексей, скрипнув креслом, уселся удобнее.
Сердце, растревоженное бегом, билось вразлад, точно так же, как разболтанный мотор разбитого «жигуля».
«Соберись и работай!» — приказал себе Алексей.
Расстегнул барсетку. Достал лазерный диск. Внимательно осмотрел пластиковую коробку. Волосок, который он приклеил на стык еще тогда, в подъезде убитой, был на месте. Стараясь не сорвать «контрольку», Алексей сунул диск на место.
Развернул листы распечатки. Пробежал глазами столбики фамилий и имен. Рядом с несколькими стояли непонятные английские аббревиатуры. Но каждая строка заканчивалась крестом и датой. Долго думать не надо — дата смерти.
Алексей еще раз прошелся взглядом по списку. Двадцать три смерти. В течение двух лет. Капля в море насильственных смертей, случившихся в стране за этот срок. Пять компьютерных деток, взявших двадцать три смертных греха на душу. Поверить в такое мог только Костя. Если бы не он, все казалось бы бредом. Если бы не Костя…
Машина влетела колесом в колдобину, взбрыкнула и повела задом, водитель вахнул, вцепился в руль. Проклокотал горлом что-то резкое и страшное, чем на его родине осаживали взбеленившихся коней.
Свет фонарей дрогнул и поплыл в глазах Алексея. Он на секунду зажмурился. Сквозь розовую марь под веками вдруг отчетливо проступили буквы и цифры. Точная фотокопия только что прочитанного текста.
На память Алексей никогда не жаловался. Конечно, слышал и читал про «фотографическую» память. Но даже не предполагал, какое это чудо.
Текст читался, как с листа. В любом направлении,
Алексей распахнул глаза. В лобовом стекле навстречу катилось шоссе, летели щиты рекламы и трассерами мелькали гирлянды цветных лампочек.
Он з а х о т е л и у в и д е л текст. Четко и ясно, словно держал его перед глазами. Получилось еще лучше, чем в первый раз.
Нервно усмехнувшись, прикрыл глаза, помял пальцами переносицу.
— Куда дальше? — отвлек его водитель.
Алексей сунул лист в барсетку. Щелкнул замком.
— На светофоре направо, прямо до второго поворота. Там я выскочу.
Машина завалилась в правый поворот. Алексей вцепился в дужку над дверцей.
По оперовской привычке он сделал то, что в попыхах на успел: смазал взглядом карточку техосмотра на лобовом стекле.
Фамилия и инициалы водителя, номер машины, дата прохождения техосмотра, крючковатая подпись инспектора ГИБДД без всяких усилий с фотографической точностью каждой буковки и линии намертво впечатались в память.
Глава шестая. Eject CDROM
В пустом коридоре прокуратуры стояла гулкая тишина. На косяках дверей темнели пластилиновые блямбы печатей. В застоявшемся воздухе все еще стоял запах присутственного места, лишь слегка разбавленный сквозняком из приоткрытой двери в туалет.
Алексей сбавил шаг, выравнивая дыхание. Из-под последней двери сочился свет и мутной лужей расплывался по шершавому паркету.
В кабинете Кости гудел низкий мужской голос. Оборвался, когда шаги Алексея остановились у двери.
Алексей, постучав, распахнул дверь.
В кабинете, скупо освещенном настольной лампой, было двое: Сергей Мельников и незнакомый мужчина представительного вида, «явно не районного уровня», как определил Алексей.
Сергей Мельников, сосед Кости по кабинету, всегда ассоциировался у Алексея с запахом лавандового дезодоранта.
В прокуратуре Мельников работал пятый год, два последних посвятил непримиримой борьбе с курением. Начал с себя, сходив в китайский центр «Дунфан», где ему по тайной методе императоров Поднебесной вставили иголки в уши. Неделю он ходил, терпя боль и насмешки, с крохотными лоскутками пластыря, под которыми на разных «точках» в ушных раковинах были ввинчены в кожу пружинистые кнопочки. То ли китаезы что-то перепутали, то ли уши у русского человека устроены чуть-чуть иначе, чем у мандаринов, но вместе с отказом от курения Сергей заработал стойкую аллергию на табачный дым. В итоге не только бросил сам, но всех скопом решил загнать в безникотиновый рай. И это в конторе, где дымят на нервной почве все без исключения участники уголовного процесса: и следователи, и потерпевшие, и свидетели, и подследственные. Мужики объявили ему бойкот и устроили маленький Ипр. [11]
11
Городок во Франции, где в ходе Первой мировой войны немецкими войсками впервые в истории было применено химическое оружие — «горчичный газ»; отравляющее вещество удушающего действия получило название «иприт». Интересно, что в ходе Гражданской войны единственной стороной, использовавшей иприт, была Красная армия; по приказу будущего маршала Тухачевского иприт применили при подавлении крестьянского восстания в Тамбовской губернии.