Дигитал

Маркеев Олег Георгиевич

В этот момент Сергей демонстративно зашелестел бумажками в папке.

Алексей поразился, как быстро может просчитывать варианты его голова. Куда там компьютеру. И еще он, наконец, дошло, что же испытывали его клиенты, прижатые к стенке. Цыпленок табака в духовке чувствует себя уютнее. Он с трудом подавил панику.

На память разом пришло все, что он знал о компьютерах, мозг с молниеносной скоростью отбросил ненужное, оставив жизненно необходимое. Принтер… Принтер имеет собственную память. Алексей не раз тихо ругался, когда

вместо первого листа новой распечатки выползали последние листы предыдущей. Кто-то, сейчас неважно кто, объяснил, что в памяти принтера может остаться часть информации.

Мог такой въедливый мужик, как этот Андрей Ильич, не выпотрошить принтер? Нет.

«Ладно, начальник, твоя взяла», — чуть не выдал Алексей вслух.

Он поднял с пола барсетку. Расстегнул. Достал сложенные вдвое листы.

— Здесь поручение Кости на снятие показаний. Мне оно, как я понял, больше ни к чему. Ну и две распечатки. Данные на лиц, которые он просил отработать. Один список — дружеские связи погибшей гражданки Одинцовой. Второй — не знаю, кто. Еще не успел пробить.

Андрей Ильич взял из его руки листки. Пробежал глазами.

— Ого! — тихо воскликнул он. — Даже гражданин Бобриков, он же Бобер, имеется. Бригадир казанских «слонов» и московская студенточка. Занятно, занятно… Из компьютера потерпевшей, говоришь?

— Да. На ее принтере распечатано. Можете экспертизу провести.

— Голова у тебя варит нормально. Несмотря ни на что.

— Она у меня крепкая. Нервы, как выяснилось, ни к черту.

— Не сказал бы… — Андрей Ильич по столу толкнул бумажки к Сергею. — Приобщи к делу, оформи добровольную выдачу, — распорядился он.

— Что же ты раньше не сказал, Леха! — возмутился Сергей.

Алексей пожал плечами.

— Ну, думаю, мы сами виноваты, — снисходительным тоном произнес Андрей Ильич. — Мы же сходу не предложили ему сдать всем имеющиеся материалы, так? К тому же… Передав распечатку Алексею, Константин сорок минут провел в адресе. И только после этого сорвался с места. Значит, дело не в этих фамилиях. Так, Алексей?

— Кто ж знает?

— И я не знаю. Я только предполагаю, что за это время Костя получил некую дополнительную информацию. И предполагаю, что получил он ее с диска компьютера потерпевшей. Логично?

— Вполне, — согласился Алексей.

Он хотел, до жжения в пальцах хотел захлопнуть барсетку, но боялся, что под пристальным взглядом Андрея Ильича сорвется, выйдет все суетливо, нервно, трусливо.

— Проблема в том, что мы мыслим рационально. А действия преступника зачастую находятся вне логики и здравого смысла. Да что там преступник! Поведение обычного человека спонтанно, иррационально и необъяснимо, только мало кто себе в этом отдает отчет.

Андрей Ильич замолчал.

— Можно посмотреть?

Его пальцы так быстро нырнули в барсетку, что Алексей даже не успел среагировать.

Андрей Ильич повертел в руках коробочку лазерного

диска.

— Скин Флэшвундс, — по слогам разобрал он с английского. — Что-то не слыхал. Хорошая музыка?

Алексей почувствовал себя стоящим на краю пропасти. Бездна манила, кружила голову. И он шагнул в нее. Зачем? Оставшимся на обрыве не понять и не объяснить.

— Ничего себе. На любителя, — произнес он.

И понял, что обратной дороги нет.

Прокрутив назад всю беседу, — или допрос, кто тут разберет? — Алексей подумал, что более профессиональной работы он не видал. Такого, как этот Андрей Ильич с невнятной фамилией, лучше иметь в качестве «крыши». Надежней не придумаешь. И упаси господь, получить такого во враги.

Андрей Ильич тянул время, словно давая последний шанс отыграть назад. Осмотрел плоскую коробочку со всех сторон, долго разбирал сопроводительный текст на обложке.

— Занятно, занятно, — протянул он. — Дочка у меня современной музыкой увлекается. Без словаря, когда про нее говорит, не понять. Все по-английски. Я кроме наших старых казачьих песен ничего и не люблю. Такой вот динозавр.

Удавка уже лежала на шее Алексея, но затягивать ее Андрей Ильич не спешил. Все ждал, бросая исподлобья быстрые испытующие взгляды. А может, прицеливался. Алексею из-за света лампы было не разобрать.

Андрей Ильич протянул диск Сергею.

— Поставь, послушаем. Может, что и путное. Там медленные мелодии есть? — обратился он к Алексею. — Или громыхалки одни?

— Всякие там, — сглотнув комок, ответил Алексей.

— Тогда нормально. Минорное как раз под настроение. Не до веселья. — Андрей Ильич провел ладонью по лицу. — У тебя какой дома проигрыватель?

— Обычный сидюк. Плейер с наушниками.

— Вот, а моя дочка выкричала такой навороченный чемодан с колонками, закачаешься. Жена на ее сторону встала, а кто двух баб переспорит. Не родился еще такой мужик. Одна отрада, «чемодан» — китайский. Не так дорого, — и, получается, рыночный коммунизм в братской стране строить помогаю.

Сергей уже вставил диск в дисковод, и теперь с умным лицом щелкал «мышкой».

«На крайняк сыграю дурика, — пришла Алексею мысль. — Тут помню, тут не помню. Я же, как — никак, шибзданутый на всю голову. Даже больничный есть. Ну а нажмут, скажу правду — хотел в частный сыск поиграть, потому что никому не верю».

Он расслабленно отвалился на спинку стула.

Андрей Ильич не спускал с него взгляда.

И тут из динамиков потек тягучий и сочный, как сок тропического плода, голос. Женщина пела о любви, даже без перевода было понятно.

Алексей прикрыл глаза.

«Вот это да… Костик, Костик, земля тебе пухом, заигрался ты, хуже некуда».

Он вдруг до жути захотел упасть в обморок. Лицом в пол. И не вставать больше. Лучше уж превратиться в растение, как Эдик, чем вслед за таким ударом получать еще и еще.