Дигитал
Шрифт:
Годзилла скалит зубы. Растянутые губы нервно подрагивают. Правая рука скользит по ремню к рукоятке пистолета.
Ронин качает головой. Под столом раздается характерный щелчок вставшего на боевой взвод пистолета, и ладонь Годзиллы, едва коснувшись металла рукоятки, опадает на бедро. Ронин холодно усмехается.
— В твоем положении резкие телодвижения противопоказаны, — предупреждает он. — Но губами шевелить разрешаю. Только быстро, ты мне уже надоел.
— Ладно, предлагаю договор, — сдается Годзилла. — Короче, так… Ты меня ставишь на место Тэйлора, а сам будешь держаться
— Откуда деньги?
— Хакеров будем доить. Они же ботаны полные, крэкают все подряд чисто по дури. А ведь это бабки серьезные. И серьезных людей можно крепко обидеть. Улавливаешь?
— Значит, будем крышевать хакеров, да?
Годзилла встряхивает сальными кудрями.
— Т ы не понял. У Тэйлора свои были, штук десять. Как их найти, знаю только я.
— Что скажешь? — обращается Ронин к Эш.
Эш, зажав сигарету в губах, кладет сумочку на колени, роется в ней, достает зажигалку. Несколько раз чиркает, но огня высечь не получается.
— Эй, гарсон, дай даме прикурить! — грудным голосом просит она.
Годзилла, стрельнув взглядом в Ронина, вытаскивает из кармана куртки бензиновую зажигалку «Зиппо», щелчком отбрасывает крышку, чиркает колесиком. С первого же раза фитиль вспыхивает голубым пахучим огнем.
Эш, придерживая кисть Годзиллы, приближает огонь к сигарете. Левая рука Эш плотно прижимается к груди Годзиллы прямо над вырезом жилетки.
Раздается резкий щелчок. Годзилла вздрагивает всем телом. Пальцы Эш намертво вцепляются ему в запястье. Крупная дрожь проходит по телу Годзиллы, слышно, как скребут его бутсы по полу.
Ронин втягивает носом невидимое облачко порохового дыма.
Эш прикуривает от подрагивающего язычка пламени, выпускает дым в лицо Годзилле. Разжимает пальцы, и Годзилла безвольно откидывается на стуле. Из разлепившихся губ на подбородок выползает густая струйка крови.
— Полный отстой, — поморщившись, произносит Эш, пряча дамский браунинг в сумочку. — Нафига он Хантеру живым сдался, не пойму.
— Это не тот, кто нам нужен. И зря ты так быстро. Я хотел расспросить его о хакерах.
Ронин прячет пистолеты под пиджак, берет салфетку и тщательно стирает отпечатки пальцев со своей чашки.
— У-гу! — Эш выдыхает облачко дыма. — Во, он бы тебе наплел, представляю! Он же под «глюкозой» был, неужели не понял? С год назад ребята из «Керосинки» [35] нахимичили препарат. Говорили, что если принять «глюкозу», то никакой мэссидж не берет. Только бред это все. На него подсаживаешься, как на наркотик, без дозы жить не можешь. Раз в два часа надо «колесо» глотать. И все равно без толку. Месяцами можно держаться вне игры, а потом вдруг срываешься и мочишь всех подряд. Всех, кто под руку подвернется. Прикинь, клево, да? Типа, норму добираешь.
35
Академия нефтихимии и нефтедобычи им. Губкина.
Она тоже протирает салфеткой свою чашку.
— Пора делать ноги. — Эш гасит сигарету в пепельнице. — Подожди меня на выходе. Я на секундочку.
Она встает, с пепельницей
Ронин смотрит, как соблазнительно двигаются две выпуклости под ее юбкой. Потом на подтек кровавой слизи на подбородке Годзиллы. Встает и выходит на галерею.
Здесь слоистый шум супермаркета звучит мощнее, отчетливее и гуще. Ронин впитывает в себя звуки шагов множества ног, всплески разноголосой речи, какофонию игровых автоматов, обрывки мелодий, доносящиеся из разных концов огромного зала, музыкальные проигрыши перед объявлениями и речитатив рекламы. В этом бурлящем потоке звуков незаметно и без следа, как два камешка в глубокой воде, тонут два сухих щелчка, вырвавшиеся из неплотно прикрытых дверей итальянского кафе.
Ронин кладет локти на перила балкона, наклоняется и смотрит вниз.
Люди, снующие этажом ниже кажутся беззащитными и беспечными идиотами. Ни один не задрает голову, ни один не чувствует на себе холодного целящегося взгляда.
Эш незаметно встает рядом, прислоняется к перилам, глядя в свое отражение в стеклах кафе, поправляет волосы.
— Я завалила официантку и бармена.
— Я так и понял, — кивает Ронин.
Сумочка Эш касается его бедра. Он чувствует стальную тяжесть, спрятавшуюся в ней.
— Взяла ствол Годзилы? — спрашивает Ронин.
— Ага. Конкретный «магнум», гораздо лучше, чем моя маломерка.
— А свой браунинг сбросила?
— Пока нет.
— Правильно сделала. Сейчас потребуются оба ствола. Посмотри вниз.
Эш поворачивается. Ронин обнимает ее, мягко, но настойчиво заставляет перегнуться через перила. Со стороны они кажутся парочкой влюбленных, убивающих время в престижном супермаркете.
— Вот он. Наш билет на последний уровень.
Ронин взглядом указывает на центральный проход нижнего яруса.
В хаотичном движении людских фигур, как ударная группа во главе с авианосцем среди сампанов аборигенов, прокладывает курс чиновного вида человек в сопровождении трех охранников. Охрана подобрана со вкусом, смыслом и на все случаи.
Рядом с охраняемым объектом вышагивает двухметровый гориллообразный монстр, на создание которого природа потратила двести килограммов костно-мышечных тканей и минимум мозга. Горилла одет в приличный на вид, но жутко мешковатый костюм, перекатывается на полусогнутых ногах, непривычных к элегантным ботинкам сорок последнего размера. По всему видно, что человеческий облик ему все еще в диковинку, ему проще и привычнее ходить в шкуре и с дубиной в руке.
Вперед выставлен молодой, гибкий и верткий парень, покрой костюма предназначен для молниеносной и костодробительной схватки в стиле кунфу. Парень принимает на себя зазевавшихся покупателей, неуловимым кошачьим движением вытесняет их с курса движения группы, руки при этом чутким пробегом карманника успевают обшарить одежду. Кто увернулся от парня, попадают под накат гориллообразного монстра, а уж увидев его, отпрыгивают к стеночке сами.
Замыкает шествие стрелок в полной форме СОБРа, рука на спусковом крючке «Кедра», разгрузочный жилет полон всякой человекоубийственной всячины.