Дикарь
Шрифт:
«Это не боксёрская стойка. Скорее…»
Не успел Игорь додумать, какому именно боевому искусству принадлежит эта стойка, как ему в грудь прилетел увесистый пинок. Игорь успел загородиться руками, но ему всё равно пришлось сделать несколько шагов назад, чтобы не упасть. Антон тем временем осторожно приближался, двигая руками в воздухе, чтобы отвлечь внимание. Легкие прямые удары руками не могли нанести существенного урона и больше прощупывали дистанцию, одновременно заставляя Игоря защищать верхнюю часть тела. И оставлять открытой нижнюю.
Когда в ногу прилетел
Антон инстинктивно поднял руки, закрывая голову. Этого Игорь и добивался.
Большинство людей, тренированных и не очень, привыкли думать, что самые тяжелые и опасные удары наносятся по голове. Нокауты от ударов в челюсть, кровь из носа, фингалы под глазами — всё это было зрелищно и наглядно показывало, какие последствия могут нести за собой удары в лицо.
Но удары, попавшие в корпус, были не менее опасны.
Нарушенное дыхание, заставляющее противника терять всю выносливость, отбитые внутренние органы, сломанные ребра, нокауты от ударов в печень — такие вещи были гораздо опаснее, скажем, синяка или какого-нибудь рассечения. Но человек всё равно в первую очередь инстинктивно защищает от ударов именно голову.
Этим Игорь и воспользовался.
Как только руки Антона поднялись, Игорь ударил правой рукой в область селезёнки. Локти Антона тут же опустились ниже, и хук слева, а затем и справа, кинули голову Антона из стороны в сторону, заставив его автоматически заслонить голову руками.
Последний, четвёртый удар в серии, Игорь нанёс под открывшиеся ребра слева. Точно в печень.
Антон еле слышно охнул, опуская руки к животу. Игорь не стал больше бить, хоть соперник и открыл лицо. Продолжать не было смысла: Антон медленно опустился вниз, сев на корточки, а затем и вовсе завалившись набок. Некоторое время доносилось только его сиплое прерывистое дыхание. Уступая место подошедшему Глазунову, Игорь отступил на несколько шагов.
Пара десятков глаз смотрели на него с удивлением: похоже, его быстрое выступление впечатлило многих из присутствующих. Игорь окинул их быстрым взглядом. Кто-то уважительно покачал головой. Кто-то с интересом рассматривал Игоря, словно примеряясь, как с ним сподручнее сражаться. Именно такое выражение лица было, например, у невысокой девушки с небольшим шрамом, пересекающим верхнюю губу, и стянутыми в тугой хвост каштановыми волосами. Похоже, Игорю удалось заинтересовать большинство из новых коллег.
Большинство — но не всех. Например, взгляд коренастого крепыша с короткими вьющимися волосами ничего не выражал. Поэтому, когда его кустистые брови вдруг подскочили вверх, Игорь рефлекторно прыгнул вправо.
Это его спасло.
Там, где мгновение назад находилась его голова, мелькнула нога Антона. Если бы Игорь не отскочил, удар пришёлся бы ему в затылок, возможно, нанеся травму на всю жизнь. Антон и не подумал на этом останавливаться: он махнул рукой,
Встряхнув головой, он увидел, как Антона держат Глазунов и тот самый кучерявый крепыш, благодаря которому Игорь избежал первого удара. Но Антон, словно игнорируя их усилия, пытался вырваться, сверля Игоря бешеным взглядом.
Многие люди думают, что самый опасный человек в спарринге — это профессионал с годами тренировок за спиной, способный нанести тяжелый урон даже человеку гораздо крупнее. Это ошибка. Профессионалы, да и просто опытные бойцы умеют правильно взвешивать свои силы, избегая травм, как своих, так и соперника. Новичок в спарринге тоже обычно не слишком опасен — просто за счёт отсутствия у него нужных навыков.
Самые опасные бойцы находились посередине: в отличие от новичков, они уже имели достаточно умений, чтобы нанести серьёзный урон, но при этом, не дотягивая до уровня опытных спортсменов, они не умели правильно дозировать свои силы. А порой, войдя в раж, не знали, когда нужно остановиться, применяя иногда даже недопустимые атаки, которые могли значительно навредить здоровью соперника. Таких Игорь особенно не любил.
А Антон, похоже, был именно из таких.
Ему удалось наконец вырваться из рук Глазунова и кучерявого, и он бросился к Игорю. Но Игорь уже был готов.
Не сдерживаясь, он встретил Антона прямым ударом правой руки в лицо. Это остановило наступление, но не остановило Игоря: последовательные левый хук, правый апперкот и ещё один левый хук должны были отправить соперника в глубокий нокаут. Не сработало: голова Антона несколько раз мотнулась из стороны в сторону, но на этом всё. Когда Антон криво ухмыльнулся, с превосходством глядя на Игоря, стало заметно, что по его щеке разбежалась паутинка тоненьких трещин, как от камешка, прилетевшего в стекло.
Он сделал шаг вперёд и поднял руку, словно намереваясь прихлопнуть Игоря, как муху, но не успел: налетевшие на него сзади Глазунов всё с тем же кучерявым парнем сбили Антона с ног, прижав к матам. Он попробовал ещё дёргаться, но ещё один из парней — лысый и сухощавый — помог его удержать, и Антон наконец затих. Спустя долгую минуту он наконец пробурчал:
— Да всё, всё, успокоился я. Можете отпускать.
Подождав ещё несколько секунд и не обнаружив никаких признаков продолжения агрессии, Михаил Сергеевич кивнул остальным и Антона отпустили. Тот медленно поднялся, подвигал челюстью и, повернув голову к Игорю, неловко сказал:
— Извини меня. Находит такое состояние иногда… В общем, я не хотел. Извини.
Игорь в ответ лишь кивнул. Состояние не оправдывает того, что он чуть не пнул его ногой в затылок. Как и не отменяет того факта, что если бы не помощь Глазунова и остальных, Игорь остался бы наедине с элементалем в состоянии бешенства, не имея возможности использовать свою стихию из-за защищающих костяшки перчаток. Обычная, в обще-то, тренировка могла закончиться тяжелыми травмами или даже смертью. Впервые Игоря посетил вопрос: