Дикарка

Ланзони Фабио

– Все будет хорошо, – произнес Марко…

Неужели в его глазах светится… нежность?

Лия изумленно уставилась в лицо Эстевеса.

Его глаза, как всегда, были совершенно бесстрастны, хотя в голосе послышалось нечто обнадеживающее, и Лии показалось, что она видит проблеск доброты в его чертах… но она ошиблась.

У нее просто разыгралось воображение.

– Ублюдок! – Голос ее дрожал. – Как ты смеешь мне лгать? Не принимай меня за дуру! Я знаю, что ничего хорошего не будет…

– Будет…

– Нет! Не обнадеживай

меня зря! Я знаю, что вы – ты и Виктор – собираетесь со мной сделать, когда мы приедем туда, куда ты меня везешь…

– Ты ошибаешься.

– Богом тебя заклинаю, Марко, не играй со мной в эти игры. Самое достойное, что ты сейчас можешь сделать, – это быть со мной честным. Ты должен быть честным.

Марко помрачнел.

– Я ничего тебе не должен, – ответил он после минутного молчания, продолжая путь сквозь темнеющий лес.

– Нет, должен. Ты должен мне то, чего недодал в свое время, – выпалила она. – Правды и доверия…

– Доверия? – Он почти плюнул этим словом в Лию. – Только не говори мне о доверии.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Почему я должен тебе доверять, когда ты сама никогда не доверяла мне? Мне кажется, тут мы квиты, Эй Джи.

– Меня зовут Лия. – Она вела себя как обидчивый, упрямый ребенок.

Словно имело какое-то значение, как ее зовут.

– Никакая ты не Лия, – возразил он. От ужасающего спокойствия его голоса можно было сойти с ума. – Ты – Эй Джи. Можешь прикинуться кем угодно, спрятать свою сущность за белую кожу и темные волосы, но ты все равно останешься Эй Джи Саттон, и я узнаю тебя, даже будь тебе девяносто лет, а я наполовину ослепну.

Она безмолвно слушала его необычно многословную речь.

Я узнаю тебя, даже будь тебе девяносто лет, а я наполовину ослепну.

В другое время и в другом месте эти слова скорее всего убедили бы ее. Такие слова мужчина нежно говорит своей возлюбленной, такие слова вызывают в женщине страстный трепет и переворачивают душу.

Как это мама говорила много лет назад?

Сердце помнит.

Да, именно так.

Как-то раз, рассматривая старую выцветшую семейную фотографию, которую мама оставила на Кубе, Лия вдруг сказала, что, наверное, теперь бабушка и дедушка выглядят совсем не так, как на фото.

– Конечно, теперь они выглядят совсем по-другому, – тоскливо ответила мама – мысли ее блуждали далеко-далеко.

– Но как же ты узнаешь их, если когда-нибудь встретишь, мама?

– Я обязательно вспомню… сердце всегда помнит.

Сердце всегда помнит…

Охваченная внезапной скорбью, Лия отвернулась от Марко.

Давно позабытые, гнездившиеся в глубине души воспоминания всплыли настолько неожиданно, что Лия, пережив всю гамму чувств – от ярости и сожаления до некоей обреченности, – вдруг потеряла всякую способность к сопротивлению.

Она резко тряхнула головой, стараясь отогнать преследующие ее воспоминания, но тщетно – выбора не было, и ей пришлось позволить

незваным эмоциям захлестнуть себя с головой.

Лия закрыла глаза и явственно увидела такого Марко, каким она когда-то его знала, – живого общительного собеседника, преданного друга, щедрого и нежного любовника. То она видела дразнящий блеск в его глазах, то его лицо, освещенное страстью. А вот он, внимательно слушая ее, кивает головой.

Впервые она пожалела о том, что утратила.

«Не было у тебя никакой утраты, – предупреждающе прозвучал внутренний голос. – Тот Марко, которого ты вообразила, никогда не существовал. Ты была просто ослеплена страстью, вот и все».

Однако Лию не покидало ощущение, что, несмотря на постоянное вожделение, которое она испытывала к Марко Эстевесу, в их отношениях все же было что-то неизмеримо большее. Иногда среди шутливой пикировки, игры в кошки-мышки, безумия любовной страсти вдруг вспыхивала искра чего-то истинного.

– Может быть… – Слово сорвалось с ее уст прежде, чем она успела сдержать его, сорвалось, как едва слышный вздох, но в глазах Марко она успела заметить следы неподдельного интереса.

– Может быть – что? – спросил он тихо.

– Может быть, в другом месте и в другое время, – медленно произнесла она, – у нас могло бы получиться что-то настоящее.

Марко замедлил шаг. Когда он заговорил, голос его jt дрогнул, дыхание сбилось, и Лия поняла, что он взволнован ее признанием.

– Может быть, еще получится, – только и сказал он.

Но этой короткой фразой он сказал все, что ей надо было услышать.

Когда-то он любил ее – она значила для него гораздо больше, чем просто эротическое отвлечение от мира интриг и опасностей Виктора Кэвала.

Что бы он сейчас здесь ни делал – он исполнял свой человеческий и мужской долг.

Марко всегда делал то, что должен был делать, – в нем глубоко укоренилось стоическое чувство долга, оно стало основной чертой его характера.

Лия почувствовала укол сожаления от того, что могла так заблуждаться. Верность и преданность она рассматривала только сквозь упрощенную призму брака и семьи. Но кем на самом деле был этот человек, откуда он появился и что позволило ему столь безоглядно сойти с пути долга, с той трудной тропы, которую он для себя избрал?

У нее не было никаких сомнений, что он сам избрал себе дорогу. Марко Эстевес был не из тех, кто позволяет руководить собой. Он не позволял управлять собой даже своим эмоциям.

Кажется, за одно это его стоит уважать.

Но сейчас, снова вспомнив, что находится в полной его власти, в его объятиях, в которых раньше чувствовала себя, как в безопасной гавани, Лия могла только презирать его.

Для Марко же держать Эй Джи на руках, прижимая ее к своему сильно бьющемуся одинокому сердцу, было самым тяжким наказанием. Однако он принимал это наказание по собственной воле, зная, что вполне его заслужил.