Дикая орхидея прерий

Шах Ольга

Похожие или близкие к этому истории и у остальных. На работу не брали, потому что национальность не та. А у Сабрины маленький ребенок растет, пока у ее матери, его кормить одевать надо. Мужчины... конюх, садовник, немного прихрамывает. И нарядный, с белоснежным шейным платком, мажордом Гийом. Я немного посомневалась насчёт дворецкого, с этими расфуфыренным павлинами, у меня натянутые отношения, и оказалась неправа. Со временем выяснилось, что наш Гийом душа этого дома. Велев всем устраиваться в крыле прислуги, потом идти на кухню, ужинать. Сама поспешила туда же, просветить Дебору и Симону насчёт новых жильцов. История Маркизы растрогала моих поварих до слез, они горячо заверили меня, что возьмут девочку

и присмотрят за ней. А конюха Анри отправили жить в мансарду над конюшней, там днём, если не было работы, отдыхал первый конюх, Гаспар. Надо завтра ехать покупать коляску или ландо, не бегать же мне пешком по городу.

После того, как все были накормлены, велела прислуге помочь с уборкой в спальных, хотя бы начерно. На пылевые и половые тряпки я с мстительным удовольствием приказала пустить платья из гардероба бывшей экономки Тиммонс. Она сбежала, даже не собрав свои вещи, и вряд ли рискнёт вернуться за ними.

Наработались мы все за этот день до изнеможения, даже губернатор самолично тягал мебель по дому, обустраивая детскую спальню и свою собственную.

А утро у нас началось с небольшого скандала. То есть, недопонимания. Проще говоря: "Где деньги, Зин?". Симона меня просветила насчёт содержания губернаторских хором, оплаты труда прислуги, закупки продуктов и даже приобретения транспорта. На все это губернское казначейство выделяло деньги. При старом, который умер, губернаторе. А поскольку ни главы штата, ни его семьи пока не было, то и денег не выделялось. Симона кормила всех из тех запасов, что скопились в кладовых. Возможно, ввиду неоплаты прислуга и позволила себе столь вольно распоряжаться хозяйским имуществом. К приезду нового губернатора должны были привезти продукты и вернуть ландо (прежнее сразу забрали после похорон). В общем, казначейство жило по собственному усмотрению. Когда я все это вывалила утром за завтраком Джеральду, он вытаращил глаза и отмахнулся от меня, как от мухи:

– Ты представляешь, сколько у меня сейчас важных дел? Сколько посетителей и просителей? Ещё мне только не хватает разбираться с харчами и прислугой! Мне хватило того, что я их нанял!

– Ах, так! Тогда скажи, дорогой, если тебе ландо не нужно, долго ещё намерен моего Бандита гонять? А на коляске, что купили, я сама буду ездить! А ты пешком ходи! Не хочешь разбираться с казначейством тогда не обессудь, милый!

– Верно говоришь, Леночка! И я, пожалуй, с тобой съезжу, посмотрю на город...
– изрекла мама.

Многоопытный папуля аж застонал:

– Зря ты, дорогой зять, их на волю выпускаешь!

И ведь хотя бы вздрогнул! Вроде бы и умный человек, сенатором был, а сейчас целый губернатор, а простую истину не знает - если женщина что-то попросила, ну, потребовала, лучше ей это дать, сбережешь здоровье, нервы и кошелек. Короче, полезнее во всех смыслах. Но, видимо, Джеральд ещё не так давно женат. Вот папенька верно оценил мой недобрый прищур и ехидное выражение лица собственной супруги и технично смылся, прихватив изрядный кусман пирога с курятиной. Сказал, что без его пригляду садовник ну никак не справится. Мы с мамой сделали вид, что поверили. Но и Джеральд быстро исчез, вихрем пролетев мимо крыльца верхом на Бандите. А мог бы солидно проехаться в ландо. Ладно, придется все брать в свои слабые женские руки. Велев Гаспару запрягать нашу коляску, мы с мамулей нарядились по последней столичной моде, Хлоя сделала нам прически, прихватили главное оружие женщины - кружевные зонтики, и мы отправились восстанавливать справедливость и творить добро и закон. Раз губернатору некогда, поможем ему, сам виноват, мы его предупредили.

Губернское казначейство оказалось в администрации, только вход для посетителей был с другой стороны здания. Ну, мы и пошли через него, как мирные просители. В небольшом предбаннике сидел

молодой человек с тщательно напомаженными волосами. Лениво поинтересовался, по какому мы вопросу. Я расплывчато ответила, что поводу выплат на содержание... Ленивое выражение сменилось на "ходят тут всякие..." и сей вьюнош предложил нам записаться на приём на конец месяца, раньше вот никак не можно! Я уточнила, где расположен кабинет того чиновника, который решит мой вопрос, а где кабинет начальника департамента. Предчувствие чего-то плохого все-таки дошло до разумения секретаря. Ошибаешься, парень, не плохого, а очень плохого!

Он неуверенно тыкнул рукой куда-то в пространство и пробормотал, что господина Мартенса все равно нет в кабинете, обедают они. Путем допроса с ласковой улыбкой голодной акулы (моей) и непринуждённым постукиванием зонтиком по шкафу, рядом с головой несчастного, узнали, что господин Мартенс изволят обедать в ресторане напротив, там у него отдельный кабинет. Но идти никуда не пришлось, сей господин явился сам. Проходя мимо секретаря, небрежно бросил:

– Грегори, я сегодня не принимаю!

Ах, он сморчок! Дамы его тут ждут, а оне обедать изволят! Я, может, тоже обедать хочу! И, недолго думая, рванула следом, чтобы не ошибиться дверью. Секретарь было протестующе воскликнул, но захлебнулся громким воплем - мамин зонтик таки достиг цели, и она поспешила следом за мной.

Глава заведения не успел полностью закрыть дверь, я ее вынесла ударом ноги. Это я предусмотрительно надела туфельки с металлическими носами! И распахнувшаяся дверь со всей дури врезала по тушке, включая лоб, господина Мартенса. Раздался костяной стук, а сам господин заорал пароходной сиреной. И было бы с чего орать! Он сделал попытку выскочить из кабинета, по- прежнему вопя, но там уже стояла мамуля с поднятым зонтиком, которым она и ткнула крикуна в пообедавшее пузо. Тот захлебнулся криком и просипел:

– Вы кто такие, по какому вопросу?

– Где губернаторские деньги, ирод? Где его харч? А ландо? Он пешком должен ходить?

И тут за спиной послышался знакомый голос:

– Ты сегодня без кольта, милая? А жаль. Сразу бы все казначейство и проверили.

– Ты бы лучше бы запретил своим сотрудникам ходить по ресторанам в рабочее время! До обеда еще, я взглянула на изящные часики, приколотые к корсажу, последний столичный писк, десять минут, а господин Мартенс прибыли-с из ресторана напротив и принимать посетителей не намерен.

Ага, то-то я слышал такой крик, что решил на нас напали! А это моя супруга переживает за семейный бюджет! Представляете, господин Мартенс, она у меня такая экономная, что из горла выдерет нужные ей деньги. И это не метафора!

– Кстати, господин губернатор, там, в коридоре, женщина в очереди сидит, она вдова, ей положены выплаты, но вот месяц уже ходит, не может добиться. А ей детей кормить надо.

После слов мамы Джеральд стал какого-то нехорошего бурого цвета и повернулся к чиновнику. Тот испуганно забормотал, что вот сейчас сам лично займётся этим вопросом, сразу после супруги губернатора. Я удобнее устроилась в кресле, мама напротив с зонтиком напротив и заявили, пока губернатор не ушел, что мы не спешим, подождем, пока он решит вопрос с вдовой. Казначей погрустнел - спустить все на тормозах не удалось.

Джеральд ухмыльнулся, помахал нам рукой:

– Вы заходите, если что!

Следующий визит в администрацию у меня запланирован через день, в отдел имущества. Буду искать выборочное имущество под ателье и маленькую квартирку нашим швеям и торговую лавку для отца. Он мне уже всю плешь прогрыз, многозначительно вздыхая и говоря:

– Вот была бы у меня лавка, я бы делом занялся, а то хожу вот, то к садовнику схожу, то на конюшню... Вам с матерью хорошо, вы народ пугаете...