Дикая степь
Шрифт:
— Верно глаголет твой побратим, — улыбчиво согласилась царица. — Мы тебя отпускаем, Бокта. А побратима твоего… на кол посадим. Взять с него все равно нечего — гол как сокол.
— Смерть гвардейцев беру на себя, — твердо сказал Бокта. — Брат то творил, бороня меня, а не по злому умыслу. Значит, все едино, что я бы сам творил.
— Значит, умрете оба. — Царица делано зевнула, прикрыв рот ладошкой. — Либо… либо четыре десятка ахалтекинцев. По два десятка за каждого.
— Побойся бога, светлоокая! — удивленно воскликнул Бокта. — Почему такая цена?
— Разве
— Да тот табун не стоит и десятка ахалтекинцев! Мне теперь что — с ногаями войну открывать?
— Да то твоя беда, — легко плеснула ручкой царица. — Мне все едино. Мы цену назначили, а ты, багатур, плати как хочешь. Хочешь — золотом отдай.
— Мне столько золота за десять десятков жизней не заработать, — насупился Бокта. — И где ж я его возьму?
— А то не знаешь где? — лукаво улыбнулась царица и предложила, не таясь стражи, часть которой вполне свободно владела русской речью (гвардейцы-то набирались из знати, многие были учены): — Отдай мне казну Повелителя, и вся недолга. Десятая часть — твоя. Будешь свободен и богат, как никто другой. И заместо тебя аманатом направим княжича какого.
— Бона как! — тихо пробормотал Никита. — То-то я думаю — чего это они…
“Как ты проста, красавица!” — ухмыльнулся про себя Бокта, а вслух сказал иное:
— Какую казну, светлоокая? Ты ведаешь ли, что говоришь?
— Я знаю, о чем вы речь вели, когда остались одни. — Царица старалась смотреть твердо, но не совладала с собой, метнулась-таки взором, ручкой полезла к шейке. — Повелитель указал тебе место, где схоронил казну. Только вот почему именно тебе — ума не приложу…
— Это самое большое заблуждение, каковое мне когда-либо доводилось слышать, — по-книжному вдруг изрек Бокта и, впрыснув в тон речи своей огромную долю искренности, воскликнул: — Чем хочешь поклянусь, мать Степи, — все неправда, что рекут твои соглядатаи! Кто я такой, чтоб Повелитель указывал мне единому место, где сокровища захоронены?!
— А вот я велю твоего побратима на кол посадить — посмотрим, кто ты такой, — перестав улыбаться, тихо сказала царица. — Его — на кол, а тебя мытарить велю пытками лютыми. Сам все скажешь, безо всякой доли и почета.
— Коли тронешь брата — все одно, что меня самого, — грозно предупредил Бокта. — Клянусь небом, убью себя сразу же.
— А ты связан — как убьешь? — с каким-то непраздным любопытством прищурилась царица.
— А башкой буду оземь биться, пока не сдохну, — объяснил Бокта. — Або дышать перестану. Да мало ли! У нас, пластунов, на такие случаи целый арсенал придуман — ты должна бы знать, светлоокая.
— Тащите обратно в яму, — шевельнула пальчиком царица — голос ее был полон плохо скрываемого разочарования. — Пищи не давать. Пусть — так. Думай, Бокта, — предложение мое насчет десятой части и свободы остается в силе.
Думай, багатур, — хорошее предложение! Лучшего тебе никто не сделает…
Глава 10
Ранним утром следующего дня
— Подъем, виконт, нас ждут великие дела! — жизнерадостно заорал влажный предкомиссии, врываясь в спальню к заму в половине седьмого утра после энергичной зарядки и контрастного душа. — Подъем, подъем, кто спит, того убьем! “
— Какой виконт? Какие дела?! — Миниатюрный организм Кириллова, хапнувший примерно ту же дозу алкоголя и жаркой девичьей ласки, был смят и раздавлен и категорически возражал против начальственно-организаторского буйства.
Миниатюрному организму настоятельно требовался длительный отдых, местами усугубленный небольшими дозами холодного пива. Сами понимаете — ни о каких виконтах и делах речи быть не могло.
— Проверка экипировки, индивидуальная работа с личным составом, постановка задач, рекогносцировка на месте предполагаемых разработок… — бодро перечислил Шепелев грани предстоящей деятельности. — Короче, работы невпроворот — вставай!
— Тим, ты на часы посмотри! Будь человеком, Тим, дай поспать! — прохныкал Кириллов, пряча голову под одеяло. — А то дезертирую. Пусть уволят к беней маме…
— Ну и хрен с тобой, неженка, — великодушно уступил Шепелев. — Сам справлюсь. Ведомости в кейсе?
— В нем, — глухо отозвался из-под одеяла миниатюрный организм. — Я быстро… Пару часиков…
В том, что, помимо ветхой утвари для археологических работ, Кириллов запасся спецэкипировкой и некоторым количеством стволов, Тимофей Христофорович не сомневался. Поисково-разведывательная операция вне района боевых действий, разумеется, предполагает в основном сбор информации и оперативную работу с населением, однако же не исключены и случайные столкновения с плохими товарищами, которых лучше сначала слегка подстрелить, а уже потом с ними общаться. Или подстрелить не слегка и не общаться совсем.
Посему табельное оружие, до поры спрятанное от постороннего взгляда, вполне гармонично вписывалось в рамки легенды.
— Хай, жёппа, Нью е! — резюмировал Шепелев, произведя ревизию оборудования (это у него на компьютереэлектронный толмач так переводит наше расхожее восклицание).
— Чего-то не хватает? — вскинулся на начальственную реплику один из пятерки хмурых спросонок крепышей, помогавших ворочать ящики. — Все должно быть по ведомости — мы, как на складе получили, глаз не спускали…
— Да все по ведомости, можете не волноваться, — поправился Шепелев. — Это я так, про свое…
Восклицание было вполне уместным. Во-первых, все оборудование для археологических работ было новенькое, с иголочки, и самой последней модификации. В частности, присутствовали две компактнее установки для бурения шурфов и скважин производства какого-то подмосковного КБ: предельно простая в обращении универсальная конструкция, обладающая, судя по описанию, чудовищной производительностью и технологической мощью.