Дикая степь

Пучков Лев Николаевич

Если верить доносу почти трехсотлетней давности, калмыцкие хлопцы пригнали караван с драгоценным грузом к слиянию Еруслана с Волгой. Затем основные силы оставили на страже, а наиболее доверенные товарищи отправились куда-то с ханом и его управделами, захоронили сокровища и вскоре вернулись.

Вопрос сугубо утилитарного плана: дядя Тим — где сокровища?

Ответ расплывчатый: если до сих пор их никто не обнаружил, лежат себе там, где их оставили более двух с половиной столетий назад.

А где именно оставили? Там же, судя по карте, огромная площадь, для производства

даже поверхностных поисков на которой нужна целая армия с соответствующим оборудованием! Поконкретнее нельзя?

Можно. Работая с архивными документами, Тимофей Христофорович обнаружил весьма интересные данные из разряда неподтвержденных исторических гипотез, недоступных широкой публике. Оказывается, неподалеку от слияния Еруслана (левый приток, сорок километров выше нынешнего Камышина) с Волгой, на обширной возвышенной равнине, находятся семнадцать древних курганов, один из которых в несколько раз превосходит остальные по величине. До сих пор о природе происхождения этих курганов имелись лишь скупые упоминания, гласящие, что здесь, дескать, предположительно массовые захоронения то ли монгольских, то ли татарских, то ли тех и других, вместе взятых, воинов, павших в какой-то большущей битве. И все — о подробностях история умалчивает.

Так вот, источники, которые обнаружил в архивах Тимофей Христофорович, намекающе свидетельствовали, что семнадцать курганов расположены как раз на месте великой битвы ойратского (калмыцкого) войска с Чингисидами! На том месте, где произошло одно из тех самых сражений, что не вошли ни в один исторический формуляр, но нашли некое отражение в героическом эпосе.

И лежат в тех курганах как раз те самые багатуры, пра-пра и так далее внуки которых, путаники великие, с гордостью именуют себя потомками Джихангира — Покорителя Вселенной и вообще поклоняются всему, что связано с Чингисовой славой…

Тимофей Христофорович почему-то был уверен, что попавшие к нему в руки источники достоверны в большей степени, нежели расплывчатое официальное мнение. И что правивший более двух с половиной столетий назад степной царь разбирался в истории своего народа чуть получше, нежели его потомки. Но так же трепетно, как потомки-путаники, относился к боевой славе своих воинственных предков…

…С “рекогносцировки” Шепелев вернулся в половине четвертого утра. Для того чтобы прокатиться к месту эпических событий, погулять у подножия курганов, вслушиваясь в охи и шепоты своей интуиции, а затем вернуться обратно, был потрачен весь первый день и почти вся ночь — в начале пятого уже светало.

Тем не менее Тимофей Христофорович длительной поездкой удручен не был, потраченное время убитым понапрасну не считал и вообще чувствовал себя бодро и весьма оптимистично. Если верить приметам и различным предчувствиям, в данном предприятии ему должна улыбнуться удача — все признаки указывали на ее сиюминутную благосклонность.

— Клад найти хочешь? — вот такой нетактичный вопрос задал похмельный краевед, окончательно придя в себя лишь на двухсотом километре пути.

— Там уже все перекопали — лопату воткнуть негде, — шаря жаждущим взглядом по салону в поисках каких-нибудь емкостей, сообщил краевед. —

Все лазят, кому не лень. Думают, раз курганы, значит, драгоценности.

— Ну и как? — Тимофей Христофорович выдернул из-под сиденья нагревшуюся бутылку с пивом, откупорил складным ножом и протянул страждущему, подавив усилием челюстных мышц готовую в любой момент сформироваться брезгливую мину: сам он никогда с похмелья не страдал и относился к этой слабости других хилых организмов с презрительным недоумением.

— О!!! — Краевед припал к горлышку, жадно выхлебал впять глотков исходящее пеной теплое пойло и четыре раза моторно рыгнул, не стесняясь компании. — Ой, хорошо! Р-р-р… Ой — полегчало…

— Как успехи кладоискателей? — напомнил Тимофей Христофорович.

— Да ни хрена там не нашли, — скривился краевед. — Во-первых, копают неглубоко — погрызли поверхность, как мыши тот окаменевший сыр. Во-вторых, там площадь огромная — копать можно до скончания веков. Ну и сомнения разные, страхи…

— Сомнения? — заинтересовался Шепелев. — Страхи?

— Морочно там. Кто там лежит — непонятно. Как беречься от тех, кто лежит, соответственно, тоже неясно. Не определив природу яда, трудно подобрать противоядие…

Краевед пожевал губами и на всякий случай усиленно подмигнул собеседнику красным глазом — два раза. Чтобы не думал, будто образованный человек, доктор наук, верит во всякую мистическую жуть. Вон — шутит доктор, подмигивает весело, хоть и с сильного бодуна.

— Трудно поверить, что в наше богохульное время кого-то может остановить один лишь необоснованный страх перед духами усопших, — осторожно высказал сомнение Тимофей Христофорович. — Все равно ведь копают…

— Страх-то как раз обоснованный. — Краевед зябко передернул плечами. — Бывали там случаи разные — необъяснимого характера… В общем, умирали люди непонятно от чего. Я полагаю — криминал бытового уровня. Напились, передрались, кто-то кого-то обидел, да мало ли…

— А диагнозы?

— Да не в курсе я, — отмахнулся краевед. — Это лишь слухи — не более. Но факт — профессиональные команды туда не ездят. Так, всякие дилетанты шляются. Копают поверхностно, наскоками — наудачу.

— Себя ты к профессионалам не относишь? — слегка”прогнулся” Тимофей Христофорович. — Поди, всю степь вдоль и поперек перекопал?

— Я там не копал — упаси боже! — открестился краевед, зачем-то соорудив сразу два кукиша и потыкав ими в разные стороны. — Чего там копать-то? Так, делегации на экскурсии вывозил.

— Экскурсии на предмет чего? — уточнил Шепелев. — Просто осмотреть древние курганы?

— На предмет — кому чего. — Краевед плутовато хихикнул. — Одним рассказывал, что курганы соорудили Чингисхановы воины. Другим — древние русичи, хоронившие павших в великом сражении с хазарами. Узбекам сказал, что курганы — дело рук воинов Абулхайра, после окончания битвы с калмыцким войском. Казахам по секрету сообщил: курганы насыпали калмыки, хороня своих воинов, убиенных войском Камбар-батыра.

— Да ты, я вижу, большой затейник, — оценил Шепелев предприимчивость краеведа. — Не боишься, что шарлатаном объявят да ославят на весь мир?