Дикая степь
Шрифт:
— За каким чертом она им понадобилась — ума не приложу…
Анализировать сообщение Славы я не стал — с утра этим заниматься непросто. Пожалев об утраченной книге и отправив вялый астральный призыв к степным духам, чтоб покарали мелких воришек, перевернулся на другой бок и опять уснул.
Встали мы часиков в девять, долго дули чай на веранде, в процессе чего пребывавшие в приподнятом настроении родственники всячески пытались развеселить угрюмого Бо.
Зря они так. С таким же успехом можно было веселить арктического медведя, по прихотливой
— Делайте вид, что его нет, — пояснил я родне, отвыкшей от плотного общения с утренне праздным Бо. — Так для всех будет лучше. Если не надо действовать и что-то организовывать, он с утра всегда такой.
— А раньше он был веселым и задорным, — категорично заявила тетка. — Как сейчас помню: все шуточки, прибауточки…
— Это когда? — подозрительно поинтересовался Бо. — Это в Сибири, что ли? Так в Сибири тебя еще не было — вы же уже здесь поженились.
— А вот в прошлый раз приезжал — на двадцатилетие Санала, так шутил, так дурачился…
— Я дурачился?! Ты больше водки не пей, теть Валь, — как можно вежливее отозвался Бо. — Куда, на хер, — три дня подряд глушить ведрами…
— Не обращайте внимания, — успокоил я тетку, у которой от незаслуженной обиды затряслись губы. — Я же сказал — в праздном состоянии он ужасен. Лучше не трогать. Демонстрирую один раз: после его детей я — самое близкое существо для этого морального урода. Ну-ка, Бо, скажи родственникам, как ты меня любишь?
— Пошел в зад, оболтус. — Толстый предельно корректно сформулировал посыл — публика за столом, материться нельзя. — Че приколупался — заняться нечем?
— Ты такой добрый…
— Это она тебе подарила? — Внимание Бо неожиданной безо всякого перехода переключилось на оберег, красовавшийся на моей шее. — Ты прям как обезьяна — готов с ног до головы побрякушками обвешаться. Это же калмыцкий бул! Ты что — в калмыки записался?
— Это просто подарок. Тебе какое дело?
— А-а! Понял! Это чтоб все видели, какой ты крутой буддист, да? Чтобы, типа, за своего считали, да?
— Вот видите? Лучше делать вид, что его нет…
В степи было хорошо. Родня жениха устроила в балочке у ручья настоящий походный ресторан: столики, балдахины на стойках, музыка, вволю закуски и горячительных напитков.
Дымили несколько мангалов, в балке прочно поселился жирный аромат шашлыка, который был представлен четырьмя видами животной мертвечины: баранина, свинина, курятина-утятина и осетрина. Еще была какая-то степная диковинка деликатесного свойства — название не помню, но пробовал такое первый раз в жизни.
В общем, все было прекрасно, но, к моему некоторому разочарованию, Саглара не приехала.
— Отсыпается, наверно, —
графиком. Может, как-нибудь попробовать в отпуск ее вытянуть…
— Брось ее, — по-своему вник в мое душевное состояние Бо. — От нее одни неприятности…
— Сам ты — неприятности, — огрызнулся я. — Кстати — ты чего ей там обо мне наговорил? В смысле, когда родню жениха вывозили?
— Ничего я не наговаривал. Я это… правду сказал. — Бо заметно повеселел и даже подмигнул мне, что было несколько странно — мы только расселись, еще никто не наливал. — Ты ж задачу не ставил…
— И что за правду ты ей сказал? — насторожился я.
— Накануне мы устали…
— Черт!!! — Я уже примерно догадывался, какую правду сказал Бо, — он мог бы и не продолжать.
— Нажрался, как свинья…
— Ой-е-е… Господи, как это я упустил…
— Щас дома лежит, дует кумыс, обсерается и рыгает, — с наслаждением закончил Бо и, дабы соблюсти всю объективность, добавил: — А! Еще сказал — в бане парится.
— Господи… — с отчаянием в голосе прошептал я. Интересно, что она вчера обо мне думала, когда мы баловались на балконе? — Черт! Ты даже не представляешь, толстый, какое ты… Какое… О боже, какой же ты урод!!! Ты просто чудовище…
— Я что-то упустил? — озабоченно поинтересовался Бо. — Или сказал неправильно? Ты бухаешь редко, организм не приспособлен. Зато уж как нажрешься — всегда болеешь. На другой день пьешь прокисший кефир, рыгаешь и обсераешься. Жидко. Или я не прав?
— Гад ты, толстый. — У меня от обиды даже настроение испортилось: если бы не уверенность, что мне ни за что не победить толстого козла в единоборстве, избил бы его дополусмерти! — Я тебе этого никогда не забуду! Ты… Ты такое чувство растоптал! Такое светлое, чистое… Вот же урод, а…
— Правду говорить легко и приятно! — Бо ласково улыбнулся, затем без перехода соорудил каменное выражение лица и сообщил: — Да ты не дуйся, индюк, — это для твоего же блага.
— Спасибо, братка! — выдавил я сквозь зубы. — И как оно тебе видится, мое благо?
— Я тебе говорил. Не лезь к ней. Говорил? Ты не слушаешь. Женят тебя. Или — в степь вывезут.
— Я и так в степи, — буркнул я. — И тут очень даже неплохо. Дальше что?
— Потом мне придется со всей родней жениха из-за тебя воевать, — пояснил Бо. — Оно нам надо?
— Я уже взрослый, — напомнил я и предельно корректно сформулировал свои требования: — Не хер лезть в мои сердечные дела! Ты понял, урод? Она мне нравится. И между прочим, твои гнусные оговоры действия не возымели-у нас вчера все прошло просто исключительно!
— Ну и дурак, — резюмировал Бо, насмешливо наблюдая, как я поглаживаю пальцем подарок Саглары. — “Исключительно”… Экзотики захотелось? Тебе сказано — не лезь! Живи спокойно. Если по п…де страдаешь — так и скажи. Сегодня же вечером поедем в баньку, я тебе дюжину таких Саглар выкачу. У нас тут недорого…