Дикие груши
Шрифт:
— Слушай, ты чего изводишь Сабура, мне его жалко! — шепнула ей соседка по парте.
— Я извожу Сабура? — удивилась Джейран.
— Ты! Не в меня же он влюблен!
— Сабур?
— Ну конечно!
— Откуда знаешь?
— Все знают в классе.
— А Мина?
— Знает ли она?
Джейран смутилась:
— Кажется, ему Мина нравится.
— Не выдумывай, пожалуйста! Ты ведь и сама видишь. А на Минином месте я бы вела себя по-другому. Девушка должна быть гордой.
Сердце у Джейран забилось тревожно и весело. Надо же! И как ей жаль Мину… Надо
Сарат Магомедовна вела урок, произносила какие-то слова… Джейран смотрела на нее с улыбкой, но ничего не слышала.
— Тебя вызывают к доске! — соседка толкнула Джейран в бок.
Она встала, все еще улыбаясь, и потихоньку сказала:
— Я… я сейчас не могу…
— Не можешь отвечать?
Джейран опустилась на парту и неожиданно заплакала, сама не понимая, что с ней.
— Сарат Магомедовна, она сегодня не выучила, у нее голова болит! — нашлась соседка.
— А плакать-то зачем? — удивилась учительница. — Взрослые люди, а ведете себя как дети.
Сарат Магомедовна покачала головой и поставила в журнале против фамилии Джейран толстую точку.
КИНО-МИНО
Насиба встретила сына не особенно приветливо. Она не умела таить обиду, но и объяснять сыну, на что она сердится, тоже не считала нужным.
— Что нового в школе? — с подчеркнутой заинтересованностью спросила мать.
— Да ничего как будто, — ответил Сабур.
— Ты меняешься на глазах! На тебя плохо влияют!
— Кто?
— Раньше ты никогда мне не врал.
— А сейчас разве вру?
— Сама этому удивляюсь!
— О чем ты, мама?
— Мне сказали, Али бросил школу, а ты говоришь, что нового ничего нет! Он оторвал голову скелету и разбил окно, подравшись, а ты утверждаешь, что ничего не произошло. Или это все рядовые события?
— Я не знал, что тебя интересует…
— Я знаю, знаю, почему ты молчишь. Али тебе дороже отца и матери!
— Зачем ты так, мама. Али сейчас трудно. Он и сам еще не знает, как ему быть дальше. Ему не с кем поделиться и посоветоваться. Отец у него человек слишком жесткий, а мать в полной зависимости от отца. Ты же сама всегда бросаешься помогать, если человек в беде!
— Не уговаривай! Я не хочу, чтобы ты…
— Не могу быть другим, мама. Вы сами меня так воспитали!
— Ладно, вернется с родительского собрания отец, тогда и поговорим!
…Отец вернулся с собрания мрачный.
— Почему молчишь? — спросила Насиба мужа, чуя что-то неладное.
— А что говорить-то? Собрание как собрание, — ответил Султан и посмотрел на сына.
— Но все-таки… О чем там говорили?
— А, — махнул рукой Султан, — ерунда какая-то!
Но когда мать ушла на кухню готовить ужин, он пальцем поманил к себе Сабура и спросил у него потихоньку:
— Ты в самом деле в тот вечер выпил вина?
— Ни капельки!
— А окно разбил ты? И еще этот скелет?
— Ни окна не разбивал, ни скелета в глаза не видел.
— А почему ты это на себя взял?
— Али надо было выручать. У
— А почему он оказался подвыпившим?
— Ходил поздравлять нового чемпиона. И напоздравлялся.
— И что же он теперь собирается делать?
— Хочет пойти работать, а учиться в вечерней школе.
— Я бы мог взять его к себе учеником.
— Да нет, он хочет на стройку. Там и жилье скорее получит. Мы с ним ходили к дяде Мухтару. Он согласен взять Али, но нужна справка для перехода в вечернюю школу.
— Ну, это пустяки.
— Не такие уж пустяки, — начал Сабур, — вот и Хамис…
Но отец его перебил:
— Знаешь, сын, мне нравится, что ты себя так проявил. Али сейчас в самом деле нелегко. Все собрание ваш классный руководитель говорила только про Али и его семью. Сердито говорила. А ни отец, ни мать на собрание не пришли. Мне Али нравится. Кто там знает, что у него дома. Может, и неправ он, но разобраться во всем пока сам не может. Решил пожить самостоятельно — хорошо. От работы никто еще хуже не становился. Наоборот бывает. Но в это время молодой человек во внимании нуждается. От ошибок его уберегать надо. По молодости, сгоряча, что не сделаешь, каких глупостей не наворочаешь? Вот теперь ты его по-дружески поддержать должен. А на мать не сердись. Она за тебя боится.
Сабур благодарно кивнул головой. Как же все-таки хорошо жить, когда тебя понимают…
— Знаешь, отец, мне к Али сейчас надо. Поговорить…
Султан широко развел руками: раз надо, значит, надо. Ты человек самостоятельный, тебе виднее.
…Али мрачно расхаживал вокруг дома.
— Ты, — спросил Сабур, — вышел прогуляться перед сном?
— Нет, я еще не был дома. Неохота. На душе скверно.
— Что-то с отцом?
Али кивнул.
— Мать меня разыскала, плачет, говорит, отец выдрать собирается. Надоели, мол, ему мои фокусы.
Сабуру показалось, что от Али пахнет вином. Но расспрашивать его он не решился.
Друзья отправились побродить по вечернему городу.
— А знаешь, — вдруг остановился Али, — я все-таки решил пойти грузчиком в порт. Это лучшая для меня работа. Она для меня и тренировка одновременно. Представляешь, каких успехов добиться можно, если тренироваться не два часа в день, а восемь. И как следует!
— А учеба?
— Да провались она! И думать пока о школе противно. А надумаю — тут же и пойду. Какая разница, в конце концов, когда школу кончать, годом раньше или годом позже. Пока вот надо с работой определиться.
— Привет, ребятки! — навстречу им откуда-то вылетел оживленный и веселый Салам. Было сразу видно, у него в жизни нет никаких проблем и невзгод и на работу устраиваться не нужно.
— Куда это ты, Штихель? — приостановился Али.
Сабур почувствовал, как напрягся голос Али. Конечно, он злится, ведь многое в этой истории произошло именно из-за Салама. И совесть его при этом спокойна.