Дикие
Шрифт:
– Вот сам и передашь.
– Гринев упрямо насупился.
– Я уже один раз бегал, хватит.
– Ой, не зли меня, Василий!
– Стас шагнул к приятелю ближе, положил на его плечи свои сильные руки.
– Пойми, дурак, без тебя мне легче будет уйти.
– Посмотрел бы я, как ты от того пса ушел.
– Глупенький!
– Зимин похлопал Гринева по плечу.
– Нас ведь специально на таких волкодавов натаскивали. Бьюсь об заклад, что эта зверюга и одной минуты против меня не выстоит. Короче, не спорь. Я тебя выпущу, а ты замок обратно закроешь. До околицы доберешься
– Слушай, у тебя же явно лучше получиться рассказать и объяснить…
– Даже не начинай! Я без того казнюсь, что втянул тебя в эту историю.
– Но если с тобой что-нибудь случится…
Пальцы Зимина стиснули плечо Гринева, заставив его умолкнуть.
– Все, что с нами могло случиться, уже случилось.
– Выразительно произнес Стас.
– А потому хуже уже не будет. Кроме того, не забывай о девушках. Как ни крути, они тоже остаются здесь.
– Но только не в этой вонючей яме.
– Какая вонь, о чем ты!
– Стас даже хохотнул.
– Посадить бы тебя в настоящий зиндан - да не на день, а на недельку, тогда бы ты понял, что такое настоящая вонь. Словом, суй бумажки в карман и сажай меня на плечи.
– Почему тебя?
– Потому что замок я, так и быть, отопру сам, а после поменяемся местами…
Глава 9
– Вот видишь, у тебя все получилось!
– Да, но как она сопротивлялась!
– Что поделать, - Горбунья вздохнула.
– Девочка - непростая, с характером.
– Еще каким! С меня семь потов сошло.
– Так и должно быть при хорошем внушении. Ты ведь не просто усыпляешь, ты подавляешь чужую волю, а на это тратится огромная энергия.
– Старуха пристально вгляделась в лицо Атамана.
– Как ты себя чувствуешь?
– Да вроде неплохо, хотя… - бандит погладил собственную макушку.
– Затылок, малость, гудит. И вот здесь какая-то тупая боль, словно кто поленом приложил.
– И это тоже бывает. Неверно расходуешь силы… - Горбунья продолжала внимательно следить за Атаманом. Нет, она ничуть не обманывала себя. Кажется, этот дикарь действительно поверил в сегодняшний гипноз. Возможно, позднее что-нибудь и заподозрит, но пока за пленников можно было не тревожиться. По мере своих сил старуха постаралась внушить бандиту, что никакой особой опасности они не представляют и все слова разошедшейся Мариночки являют собой пустую браваду.
– Признайся, ты ведь мне помогала?
– Лишь самую малость.
– Горбунья заставила себя улыбнуться.
– Пожалела твою бедную голову.
– А скажи, - полковник хитровато прищурился, - может, зря мы их отпустили?
– О чем ты?
– А ты не понимаешь?
– он ухмыльнулся.
– Девицы-то - вон какие спелые. Можно было потолковать с ними и на другие темы. Уверен, ты сумела бы заставить их полюбить
– Тебе мало городских путан?
– Ты плохо меня знаешь, Горбунья. Я не дружу с шалавами. Мне хочется, чтобы женщины меня действительно любили. А ты могла бы их заставить.
– Если бы это было возможно, я бы прежде всего начала с тебя.
– Не понял?
– А что тут понимать? Заставила бы тебя полюбить всех людей на земле - и в первую очередь мою сестру.
– Причем тут твоя сестра?
– Ты давно обещал отпустить ее на волю.
– Конечно же, отпущу! Справлюсь с главным делом и отпущу. Давно бы дал ей волю, но ты же понимаешь, без ваших талантов мне придется туго. Вот если бы я сам выучился искусству гипноза…
– Ты уже почти овладел им.
– Почти - не считается!
– полковник шутливо погрозил Горбунье пальцем.
– Я должен стать таким же сильным, как ты.
– Таким же сильным ты никогда не станешь. Это врожденное.
– Старуха насупилась.
– Твой удел - обычный рядовой гипноз.
– Ладно, ладно, раскудахталась!… - полковник, фыркнув, поднялся с места.
– Но с пленными я все-таки пообщаюсь. Уж коли они сумели грохнуть такого парня, как Финн, значит, чего-то эти ребята стоят.
– Ты собираешься пообщаться с ними прямо сейчас?
– Да нет, сейчас не буду, устал очень. Да и в сон клонит.
– Полковник, не удержавшись, зевнул, смущенно прикрыл рот ладонью.
– То ли воздух здесь такой особенный, то ли еще что… Уже не первый раз замечаю: как приеду сюда, тут же спать хочется.
– А как же иначе! Лес - это тебе не город.
– С готовностью забормотала старуха.
– Кроме того, ты отдал много энергии, тебе надо отдохнуть. Вот и ложись…
Голос старухи звучал вполне обыденно, однако сказанное подействовало на полковника магическим образом. Заторможено приблизившись к кушетке, он кое-как стянул с себя десантную обувку, расслабленно прилег на одеяло.
– Завтра в семь, - пробормотал он.
– И позови кого-нибудь из ребят, пусть здесь побудут…
– Спи, спи, касатик. Все сделаю, как надо.
Но полковник уже спал и ничего не слышал. Не разбудил его даже скрип отворяемой двери. Старуха выходила из дома. Ей предстояло еще много дел.
В старости бессонница - обычное дело, а потому к Горбунье, меряющей деревню старческим неторопливым шагом, часовые давно привыкли. Говоря иными словами, старуха перестала быть здешней достопримечательностью, превратившись в одну из обыденных деталей Облучка. Вот и на этот раз никто не обратил на бредущую Горбунью никакого внимания. Ни Лиза с Аглаей, развешивающие в соседнем дворе белье, ни вышедший покурить на крыльцо Лесник. Не заметили они и пластикового пакета в ее руках. Между тем, пакет отнюдь не пустовал. Перед самым своим выходом старуха достала из печного зева закопченный чугунок и переложила из него в пакет остро пахнущие куски мяса. То есть, травить она никого не собиралась, но мясо было не совсем обычным, подслащенное быстродействующим снотворным.