Дикий лес
Шрифт:
Крыс исчез в корнях, и самая необычная группа беглецов в мире — койот, Внешний и четыре разбойника, — не оглядываясь, покинули тюрьму.
Воздух в туннеле, ведущем из пещеры, был спертым и влажным. Разбойники двигались абсолютно бесшумно, и только шаги Кертиса и Дмитрия нарушали тишину. Мальчик старался подражать быстрым и мягким движениям своих спутников, но быстро понял, что это невозможно: по-видимому, ловкость у разбойников была в крови. Вскоре они вышли к перекрестку.
— Дмитрий? —
Дмитрий протиснулся вперед и, повернув морду поочередно в сторону каждого коридора, сказал:
— Идем направо — к оружейной. Если пойдем прямо — придем в главный зал. — Он быстро вдохнул воздух. — Я чувствую запах потухшего костра. Они погасили костер. Хм, это странно.
— Почему? — спросил Кертис.
Дмитрий оглянулся:
— Не припомню, чтобы костер хоть когда-нибудь гасили. Он всегда горел, как в пекле. Как-то мне целых две недели нужно было его поддерживать. Адова работенка.
— Ну, хватит, — прошептал Кормак. — Пошли уже.
Они повернули направо. Ангус шел первым, факел потрескивал в его руке, освещая стены коридора. Корни и острые булыжники боролись за место в стенах и под потолком. На коричневом земляном полу отпечатались следы лап.
Кертис, наступив на развязавшийся шнурок сапога, чуть не упал, но удержался на ногах, только издал громкое “ух!”.
— Ш-ш-ш! Тихо! — прошипел Шеймас. — Не топочи так. Мы же не хотим, чтобы за нами вдогонку пустилась вся армия койотов.
— Извините! — шепотом ответил Кертис. — Я постараюсь. — И все же лицо Шеймаса выдавало замешательство. Странно, но они еще не услышали ни звука: в туннелях нор стояла гробовая тишина.
В конце концов беглецы дошли до другого перекрестка и по указанию Дмитрия свернули в тесный коридор, ведущий налево. Попетляв немного, дорожка вывела их в узкую пещеру.
— Погодите, — тихо произнес Ангус. Он поднял факел и осветил слева от себя маленькую приоткрытую деревянную дверь. — Я что-то слышу.
Все шестеро затаили дыхание. Тишину нарушал звук какого-то стремительного движения, похожего на шлепанье небольших лапок по грязи.
В проем пролезла усатая морда крысы — это был Септимус. Он толкнул передней лапой дверь, и та с громким скрипом распахнулась.
Кормак укоризненно посмотрел на него и приложил палец к губам, призывая крысу к тишине, но Септимус не остановился.
— Там никого нет, ребят, — сказал он. — Логово пусто.
— Что? — спросил Кормак, по инерции продолжая говорить шепотом.
— Все ушли. Исчезли. Фьюить! — он щелкнул пальцами. — Можно шуметь. Никто вас не услышит.
— Но… — раздался позади голос Дмитрия. — Они просто… бросили меня тут? В клетке?
— Не только тебя, псина, если что. Нас тоже, — заметил Шеймас.
— Ну да, ясно… Но вы
— Кажись, не особо-то вдова печется о судьбе своих солдат, — сказал Ангус. Разбойники немного расслабились. Шеймас прислонился к стене туннеля и принялся выковыривать грязь из-под ногтей.
Дмитрий подавленно согласился:
— Похоже на то. А ведь я там оказался только за “проявление дерзости” — черт знает, что они хотели этим сказать.
— Видно, страшное преступление, — съязвил Ангус.
Септимус прервал их:
— Вы еще ищете этого своего короля разбойников?
Лицо Кормака осветилось:
— Они оставили его здесь? Где он?
— Идите за мной, — сказал крыс и исчез в дверном проеме.
Ангус высоко поднял факел, и четыре разбойника, Кертис и Дмитрий последовали за своим проводником, скрывшимся в темноте.
Как только последний отзвук колокольчика растаял в воздухе, Прю снова оседлала велосипед и начала с бешеной скоростью крутить педали в сторону противоположного берега — теперь она уже корила себя за дерзость. Налетел ветер, с поверхности реки поднялся холодный ветер и, перелившись через перила моста, принялся раскачивать канаты. Послышался жалобный стон железа. Казалось, мостовая под шинами колес начала угрожающе колебаться, и Прю, сосредоточившись на том, что мост по сути дела призрачный, впилась взглядом в дальний берег и устремилась вперед.
Колеса тележки еще не успели коснуться твердой почвы, а дымка уже вновь превратилась в плотное грозовое облако, и мост погрузился в непроницаемый туман. Прю нажала на тормоза, повернулась и увидела, что зеленые башни потонули в тумане. Через мгновение мгла рассеялась, и тот берег реки снова стал недосягаемым.
Повернувшись лицом к горе, она окинула взглядом смутные очертания деревьев и вздрогнула. Встающее над горизонтом солнце уныло пробивалось через плотную завесу облаков, придавая макушкам елей и кедров голубовато-серый блеск. Послышалось пение птиц, воздух вокруг начал наполняться гармоничными звуками. На склоне холма Прю увидела размытую тропинку, идущую параллельно реке на север. Держась за руль, она спустилась и пошла по ней.
Вскоре дорожка стала менее крутой и больше не врезалась в склон под острым углом. Вдоль нее, очерчивая опушку леса, росли кусты и невысокие деревья. Прю поняла, что дальше сможет проехать на велосипеде. Прицеп по-прежнему шумно трясся следом.
Посчитав, что уже довольно далеко забралась, девочка решила осмотреться. Издалека Сент-Джонс казался не более чем маленьким пятнышком пестрых крыш, а силуэт железнодорожного моста лишь угадывался в текучем тумане.
— Обратно так обратно, — вздохнула Прю.