Дикий лес
Шрифт:
Ифигения удивленно погладила ее по спине.
— Ну-ну, — успокоительно проговорила она. — Что это мы плачем?
— Не знаю, — пролепетала Прю сквозь рыдания. — Все стало так сложно. Все эти ужасы — только чтобы вернуть моего брата. Все из-за того, что я пришла. Такое чувство, что я разрушила жизнь всем, кого только ни встретила тут.
— Не вешай весь груз на свои плечи. То, что происходит, куда глобальнее, милая, — возразила Ифигения, — куда важнее тебя одной. Пропажа твоего брата стала лишь катализатором длинной цепи событий, которые ожидали своего часа, еще когда
Прю шмыгнула носом и аккуратно вытерла слезы со щек рукавом толстовки.
— Но если бы я не пришла сюда… или… или… — замялась она, — если бы папа с мамой не послушались Александру, и я бы не родилась… этого бы не было! Все эти добрые, замечательные люди не рисковали бы своими жизнями.
— Желать изменить прошлое так же бессмысленно, как приказывать бутону раскрыться, — ответила Ифигения, мягко похлопывая Прю по руке. — Лучше жить настоящим. Так мы можем попробовать понять природу нашего хрупкого сосуществования с миром вокруг.
Прю выпрямилась и попыталась взять себя в руки. Слова старейшины, хоть по-своему и утешительные, казалось, намекали на что-то еще более сложное и таинственное.
— А что будете делать вы? — спросила она.
— Останусь здесь, — ответила Ифигения. — Так велит мой сан. Буду медитировать, пока не кончится битва. О том, кто выиграл, мне расскажет лес. Если победит губернаторша и плющ оживет, я просто стану частью леса. Я не страшусь такой судьбы. Это неизбежно.
Прю покосилась на нее, изумляясь мирной отрешенности на лице женщины. Если им еще доведется поговорить, придется привыкнуть к ее откровенности, иногда такой поразительной.
Недалеко отсюда, на поляне, Брендан выжидал, пока фланговые войска отойдут подальше, заняв себя подсчетом своего отряда. Убедившись, что прошло достаточно времени, он подбежал туда, где сидела Прю.
— Пора, — сказал король. — Мне надо, чтобы ты была рядом.
Девочка кивнула и спрыгнула со скамейки, проглотив оставшиеся слезы. Улыбнувшись, она бросила на Ифигению прощальный взгляд, а потом отвернулась и отправилась к воинам.
Вдовствующая губернаторша неспешно прогуливалась верхом по глубокому ковру плюща, покрывавшего древние развалины, и вдруг что-то заставило ее остановиться. В ее голове мелькнула мысль, будто легкий теплый ветерок холодным днем, который тает, едва подув. Подозрение. Тень тревоги.
“Но почему сейчас, — подумала она, — когда победа так близка, когда усилия вот-вот дадут плоды?”
Все оказалось так просто.
Никто не встал у нее на пути.
И все же она что-то ощущала. Глубоко внутри. Что-то трепетало в ветвях, будто растения тихо шептались друг с другом. Будто сам лес собирался восстать против нее.
Александра
Ребенок проснулся. Она опустила взгляд и ласково зашептала, и он улыбнулся в ответ, протирая сонные глаза кулачками и моргая от яркого солнца — солнца, которое почти уже добралось до зенита.
И тут лес прорвало.
Брендан первым приказал наступать.
— Центральная колонна… — начал он.
Прю стояла рядом с ним, и оба смотрели на приближающуюся орду койотов, посреди которой возвышался гордый силуэт вдовы верхом на коне.
В руках ее лежал младенец.
“Мой брат! Мой маленький!” Эта мысль в голове Прю перекрыла все другие. Она с трудом поборола желание позвать его по имени.
— … в атаку, — твердо закончил Брендан.
Объединенная армия разбойников и северолесцев — на сегодня ставших объединенными войсками Дикого леса — вырвалась из-под прикрытия деревьев над разрушенным центром древнего города, и жуткая тишина задушенной плющом равнины моментально взорвалась их отчаянным, надрывным криком.
Конь Александры отпрянул в удивлении, едва не сбросив всадницу, и Прю, поддавшись порыву, вскрикнула:
— МАК!
Сердце у нее разрывалось от стремления защитить брата.
Центральная часть объединенных войск Дикого леса под предводительством медноволосого короля разбойников низверглась по склону, будто стена воды, свободная от рухнувшей плотины, и разбилась о ничего не подозревающих койотов, взорвавшись оглушительным грохотом тел и скрежетом металла. Боевой клич, вопли и вой прорезали воздух, отражаясь от мраморных развалин города. Артиллерия койотов оказалась застигнута врасплох, и солдатам пришлось защищаться штыками незаряженных мушкетов. Даже вытащить саблю из ножен в первоначальном хаосе было тяжело, и противник пользовался критическим преимуществом, пока койотам не удалось отступить настолько, чтобы успеть обнажить клинки.
Александра на коне ввернулась прямо в самую гущу сражения. То и дело пришпоривая коня пятками, она пронеслась мимо дерущихся и оказалась в безопасности на каменной платформе. Там она подняла ребенка и усадила его в седельную сумку так, чтобы только розовое личико выглядывало из кожаного укрытия. Одной рукой Александра взяла поводья, а другой вынула из ножен длинный серебристый клинок.
— Койоты! — завопила она. — В атаку!
На поле сбегались все новые волны койотов — подкрепление — с грохотом врезаясь в толпу сражающихся. Эти уже успели подготовиться, и их сабли сверкали лезвиями в пылу схватки. За ними показалась длинная линия стрелков, которые принялись заряжать ружья. Несмотря на прежнее преимущество, войско Брендана, кажется, начало уступать.