Дикий лес
Шрифт:
Не успел он оказаться в спасительном убежище, как услышал за спиной отчетливый щелчок взведенного курка. Все еще стоя на четвереньках, он медленно повернулся и увидел койота в грязном и окровавленном мундире сержанта и с пистолетом наизготовку.
— Ну, привет, предатель, — сказал койот, сразу же узнав Кертиса по прошлым дням в логове. — Вот так сюрприз. — Он усмехнулся — пасть от щеки до щеки ощерилась двумя рядами длинных желтых зубов — и поиграл пистолетом в лапе, растягивая момент. — Это будет приятно. Очень, очень приятно. — Койот умолк и почесал нос дулом пистолета. — Может, меня
— Пожалуйста, — сказал Кертис, пятясь к стволу дерева. — Давайте поговорим. Не надо этого сделать.
— О нет, надо, — возразил сержант. — Еще как надо.
Подняв пистолет в вытянутой лапе, он тщательно прицелился.
Кертис зажмурился, ожидая выстрела.
Шмяк.
Мальчик распахнул глаза, изумленный внезапным звуком. И еще раз: шмяк. Койота, который по-прежнему держал пистолет в вытянутой лапе, атаковали сливами с дерева.
— Какого черта? — заорал койот, вглядываясь в крону. Из завесы желтых листьев выглянула крысиная морда.
— Эй, щенок! — выкрикнул крыс, в котором Кертис узнал Септимуса. — Я тут!
Разгневанный койот поднял пистолет и начал прицеливаться в Септимуса, и тут Кертис воспользовался шансом. Он вскочил с земли и со всей силой, на которую был только способен, врезался в сержанта. Головой он попал ему ровно в живот, и буквально почувствовал, как койот сдувается, будто воздушный шар, выдохнув с громким “У-у-уф!”. От удара он пошатнулся, и оба рухнули на землю. Кертис потянулся к пистолету, и койот, придя в себя, попытался помешать ему схватить оружие. Наконец в беспорядочной возне Кертису удалось схватиться за рукоять поверх лапы солдата, и он начал вырывать пистолет. Койот принялся пинать Кертиса задними лапами в живот; мальчик почувствовал, как когти раздирают мундир и кожу, оставляя болезненные царапины. Навалившись на него, койот с отчаянным тявканьем старался вернуть себе оружие. Кертис тянул к себе, и прохладное металлическое дуло вжималось ему в щеку.
— БАХ!
Кертис вздрогнул. Пистолет что, выстрелил у него в руке? Его застрелили?
Крепкая хватка сержанта ослабела, лапы безвольно упали. Глаза его закатились, язык вывалился изо рта, будто жирный слизняк, и безжизненный койот рухнул на Кертиса.
Спихнув с себя тело, Кертис вскочил и огляделся. С изумлением он заметил поблизости Эшлин — от дула ее пистолета поднималась тоненькая струйка дыма. На лице девочки было написано потрясение.
— Я… — пролепетала она, — я… я еще… еще ни разу ни в кого не стреляла.
Из ветвей сливы раздался свист.
— А сейчас было самое время, — похвалил Септимус.
Кертис, полный сочувствия, подошел к ней и взял ее за руку.
— Спасибо, — сказал он. — Не знаю, что бы было, если бы не ты.
Эшлин выдавила улыбку.
— Вот видишь. Как хорошо, что ты мне его отдал.
Шум битвы за спиной отрезвил обоих, они мимолетно переглянулись, и Кертис бросился обратно в сражение. Эшлин продолжала неподвижно стоять среди деревьев, глядя на пистолет в своей руке.
События приняли самый плачевный оборот. Прю стояла на вершине древней лестницы и смотрела, как с дальней
Губернаторша, не теряя времени, направила коня через море тел к ступеням, что вели на следующий ярус. Брендан заметил это и окликнул разбойников, которые дрались бок о бок с ним; вместе они начали продираться туда, куда стремилась Александра.
Прю не видела, как это случилось — в этом хаосе было невозможно ни за чем уследить, — но в несколько секунд между тем, как Брендан заметил движение Александры, и тем, как он преградил путь ее коню, откуда-то издалека грянул выстрел. Непонятно, был ли это койот-снайпер, спрятавшийся за каким-нибудь деревом, или осечка кого-то со своей стороны, но жертва была ясна: Брендан запрокинул голову в мучительном крике и упал навзничь перед копытами коня. По белой ткани рубашки на его плече расползлось пылающе-красное пятно.
Увидев, что короля разбойников поразила пуля, воины вокруг — и люди, и койоты — замерли с занесенным оружием и проследили взглядом, как он откидывается назад и падает на землю. Разбойники взвыли от гнева и отчаяния, но не успели они рвануться к раненому королю, как на них набросилась новая волна койотов, и они с удвоенной свирепостью ринулись в атаку. Брендан, забытый, остался лежать среди растоптанных побегов плюща, стискивая ладонью плечо.
— НЕТ! — вскрикнула Прю и, не успев подумать, что делает, бросилась по мраморным ступеням вниз, прямо в толпу дерущихся.
В суматохе битвы ей удалось проскользнуть относительно незамеченной. Какой-то койот, разделавшись со своим противником, увидел, как она пробирается к Брендану, и кинулся наперерез. Но тут горностай в рабочем комбинезоне преградил ему дорогу лезвием лопаты, и двое принялись ожесточенно сражаться. Другой койот обернулся и, заметив, как Прю ползет за их спинами, нацелил на нее ствол своей винтовки; в грудь ему с глухим звуком вонзилась стрела, и он, тявкнув, рухнул на землю.
Когда Прю наконец добралась до Брендана, он беспомощно пытался ползти по увитым плющом камням, но едва-едва сдвинулся с места; за ним тянулся алый след забрызганных кровью листьев.
— Брендан! — воскликнула девочка, хватая его руку.
Король обратил к ней лицо. Глаза его остекленели от боли, борода слиплась от грязи, пота и крови. Белая рубашка стала красной, а лицо медленно белело.
— Внешняя, — прохрипел он, с усилием растянув потрескавшиеся губы в кривой улыбке. — Добрая девочка. — Брендан окинул взглядом рану и досадливо сплюнул на землю. — Пятнадцать поколений разбойников, — прошептал он с трудом. — Пятнадцать королей. И меня свалила какая-то жалкая пуля. — Тут он снова поглядел на Прю. — Я не хочу умирать. — Лицо его приняло спокойное, мягкое выражение. — Я хочу жить. Помоги мне продержаться.