Дикий
Шрифт:
В то время как в Солярии мы импортировали и использовали технологии смертных, здесь, в Вольдракии, предпочитали придерживаться традиционного уклада, и хотя я наслаждался современными удобствами своей родины, я не мог сказать, что ненавижу здешний уклад.
Пегас вежливо заскулил в знак приветствия, его рог сверкнул отблеском магии, прежде чем он склонил голову перед нами. Носильщик выбежал вперед, чтобы открыть нам дверь, но Хэмиш врезался в него прежде, чем он успел это сделать, его огромная грудь повалила мужчину на землю, прежде чем он успел осознать, что произошло.
Хэмиш
— Благодарю вас, — сказала Мерисса, сделав паузу, когда я побудил ее войти передо мной.
Моя рука была протянута, чтобы поддержать ее, когда она забиралась в карету, другая была прижата к моей спине, а мой взгляд был прикован к красоте ее лица. Она была… нереальной. Ее движения завораживали не меньше, чем ее черты. Я и раньше знал красоту, она бросалась на меня, предлагалась безграничными фейри, но никогда еще я не смотрел на кого-то и чувствовал его красоту до самых темных уголков своей души.
В ней было что-то другое, и хотя я наполовину осознавал, что видения, которыми она меня снабдила, могут быть каким-то обманом, в последнее время я провел так много дней во тьме, что готов был положить голову на плаху, чтобы узнать, мошенница она или нет. В конце концов, я был Диким Королем, последним представителем Ордена Гидры и человеком, который вселял ужас в сердца как детей, так и взрослых. Если понадобится, я справлюсь и с одной фейри.
— Как вас зовут? — Мерисса ласково спросила Хэмиша, и он поднял на нее глаза, его челюсть отвисла, а на лбу выступили капельки пота.
— Х-Х-Х-Х-Хэмиш Грас, миледи. О славные орешки, простите мою неуклюжесть и запинание. Это просто… ох! Я не могу сказать. Не могу, иначе мой язык завяжется в узел, и тогда где мы будем? В ущельях Раббаганута, вот где!
Мерисса широко улыбнулась ему, словно ее очаровала его странность, а не обескуражила. Обычно с ним все было так или иначе.
— Расскажите мне, — подбодрила Мерисса. — Или вы навсегда оставите меня с любопытством, а для Провидца это проклятие, Хэмиш.
Он уставился на нее, затем разразился смехом, а затем бросил взгляд на меня и попытался подавить его, буквально обхватив рукой горло, чтобы остановиться.
— Ну же, Хэмиш. Не оставляй леди в напряжении, — сказал я, мой тон был как всегда резким, и он выпрямился, словно я воткнул железный прут в его позвоночник.
— Конечно, сир. Абсолютно. Где мои манеры? Похоже, затерялись в песке, как краб в норе. Как я смею так болтать в присутствии вас и вашей элегантной спутницы. Вы должны выпороть меня, когда мы вернемся в замок. На самом деле, я сам сделаю это с помощью порки, ваше высочество. Я буду
— Хэмиш, — прорычал я, и он стал свекольно-красным, пустившись в поток извинений, которые не имели для меня смысла. Я не был уверен, что когда-либо видел его таким взволнованным, а это уже о многом говорит для человека, который рыдал, как новорожденный младенец, когда я награждал его почетной медалью за службу мне. Мне пришлось попросить двух мужчин унести его, потому что он не мог найти способ перестать рыдать.
— Я просто хотел сказать, — успокоил он себя, достал из нагрудного кармана платок и промокнул им лоб, его глаза метались между мной и Мериссой, а затем остановились на ней. Она была удивительно терпелива с ним, и ее улыбка не сходила с лица, давая мне время запомнить ее форму. Ее рот был игрой греха, который я пробовал в видениях, которыми она делилась, а Хэмиш отнимал слишком много времени, которое я мог бы потратить на воплощение этих видений в реальность.
— Я просто хотел сказать, миледи, что не видел, чтобы его высочество так долго смотрел на женщину. Только за последнюю минуту он моргнул лишь семь раз — я сосчитал каждый, и мне еще предстоит сосчитать восьмой.
Мои зубы сомкнулись, когда Мерисса повернулась ко мне, как бы подтверждая проклятые слова Хэмиша, и я решительно моргнул, чтобы доказать свою точку зрения, мой взгляд переместился на моего слугу, а не на нее, заставив его дважды извиняюще поклониться. Я приказал ему говорить свои мысли, так что винить в этом я мог только себя, но ощущение жара на шее заставило меня почувствовать себя незащищенным, и это мне ни капли не понравилось.
— Это правда, Хэил? — спросила Мерисса, произнося мое имя так, словно я не король, а просто человек, к которому она может обращаться и требовать от него чего угодно. Мне пришло в голову, что я мало что могу придумать, чтобы воспротивиться ей. — Ты смотрел на меня?
Моя рука все еще была протянута, я ждал, когда она возьмет ее, чтобы помочь ей войти в карету, и в то же время предвкушал удовольствие от того, как снова почувствую ее гладкую и теплую кожу на своей.
— Я бы не стал употреблять это слово. Изучаю, возможно. Оцениваю угрозу, — сказал я, используя тон сильного человека, который знал, что никогда не проявит слабость перед врагом. А поскольку мне еще предстояло решить, является ли она таковой, я был уверен, что смогу утвердить свое доминирующее положение, прежде чем у нее появятся идеи найти мои уязвимые места.
— Угрозу? — засмеялась она, и, блядь, я почувствовал этот смех везде. В том числе и в члене.
— Какой у тебя Орден? — неожиданно потребовал я, желая выяснить, какими именно навыками она может обладать при нападении.
В ответ она позволила двум прекрасным серебряным крыльям появиться у нее за спиной, раскрыться и сверкнуть на солнце, прежде чем она снова аккуратно сложила их.
— Гарпия, — пробормотал я сквозь комок в горле, пока Хэмиш рассыпался в комплиментах, которые я не мог слышать.