Дикки
Шрифт:
На утро третьего дня она принесла только маленькую булочку. Под глазами у нее были темные круги. По внешности она была так же спокойна, как всегда.
– Клянусь чертом, - воскликнул Дикки, - это слишком постный обед, muchachita (5). Не могла ты принести своему мужу чего-нибудь повкуснее, побольше?
Паса посмотрела на него, как смотрит мать на любимого, но капризного сына
– Не надо сердиться, - сказала она тихим голосом, завтра не будет и этого. Я истратила последний centavo.
Она сильнее
– Продай все товары в лавке, возьми за них, сколько дадут.
– Ты думаешь, я не пробовала? Я хотела продать их за какие угодно деньги, хоть за десятую долю цены. Но никто не дает ни одного песо. Чтобы помочь Дикки Малони, в городе нет ни реала.
Дикки мрачно сжал зубы.
– Это все comandante, - сказал он.
– Это он восстанавливает всех против меня. Но подожди, подожди, когда откроются карты.
Паса заговорила еще тише, почти шепотом.
– И слушай, сердце моего сердца, - сказала она, - я старалась быть сильной и смелой, но я не могу жить без тебя. Вот уже три дня...
Дикки увидал, что в складках ее мантильи слабо блеснула сталь. Взглянув на него. Паса впервые увидала его лицо без улыбки - строгое, выражающее угрозу и какую-то непреклонную мысль. И вдруг он поднял руку, и на лице у него опять засияла улыбка, словно взошло солнце. С моря донесся хриплый рев пароходной сирены. Дикки обратился к часовому, который шагал перед дверью.
– Какой это пароход?
– "Катарина".
– Компании "Везувий"?
– Несомненно.
– Слушай же, picarilla (6), - весело сказал Дикки. Ступай к американскому консулу. Скажи ему, что мне нужно сказать ему несколько слов. И пусть придет сию минуту, не медля. Да смотри, чтобы я больше не видал у тебя таких замученных глаз. Обещаю тебе, что сегодня же ночью ты положишь голову на эту руку.
Консул пришел через час. Подмышкой у него был зеленый зонтик, и он нетерпеливо вытирал платком лоб.
– Ну, вот видите, Малони, - сказал он раздраженно.
– Вы всё думаете, что вы можете сколько угодно скандалить, а консул должен вызволять вас из беды. Я не военное министерство и не золотой рудник. У этой страны, знаете ли, есть свои законы, и между прочим у нее есть закон, воспрещающий вышибать мозги из регулярной армии. Вы, ирландцы, вечно затеваете драки. Нет, я ничем не могу вам помочь. Табаку, пожалуй, я пришлю... или, скажем, газету...
– Несчастный!
– сурово прервал его Дикки.
– Ты не изменился ни на йоту. Точно такую же речь, слово в слово, ты произнес и тогда, когда - помнишь?
– на хоры нашей церковки забрались гуси и ослы старика Койна и виновные в этом деле хотели спрятаться у тебя в комнате.
– Боже мой!
– воскликнул консул, быстро поправляя очки.
– Неужели вы тоже окончили Иэльский университет? Вы тоже были среди шутников? Я не помню никого такого рыж... никого
– Мне нужно одно, - прервал его Дикки, - скажите капитану "Катарины", что Дикки Малони хочет его видеть возможно скорее. Скажите ему, что я здесь. Да поживее. Вот и все.
Консул был рад, что так дешево отделался, и поспешил уйти. Капитан "Катарины", здоровяк, родом из Сицилии, скоро пробился к дверям тюрьмы, без всякой церемонии растолкав часовых. Так всегда вели себя в Коралио представители компании "Везувий".
– Ах, как жаль! Мне очень больно видеть вас в таком тяжелом положении, - сказал капитан.
– Я весь к вашим услугам, мистер Малони. Все, что вам нужно, будет вам доставлено. Все, что вы скажете, будет сделано.
Дикки посмотрел на него без улыбки. Его красно-рыжие волосы не мешали ему быть суровым и важным. Он стоял, высокий и спокойный, сомкнув губы в прямую горизонтальную линию.
– Капитан де Люкко, мне кажется, что у меня еще есть капиталы в пароходной компании "Везувий", и капиталы довольно обширные, принадлежащие лично мне.
Еще неделю назад я распорядился, чтобы мне перевели сюда некоторую сумму немедленно. Но деньги не прибыли. Вы сами знаете, что необходимо для этой игры. Деньги, деньги и деньги. Почему же они не были посланы? Де Люкко ответил, горячо жестикулируя:
– Деньги были посланы на пароходе "Кристобаль", но где "Кристобаль"? Я видел его у мыса Антонио со сломанным валом. Какой-то катер тащил его за собой на буксире обратно в Новый Орлеан. Я взял деньги и привез их с собой, потому что знал, что ваши нужды не терпят отлагательства. В этом конверте тысяча долларов. Если вам нужно еще, можно достать еще.
– Покуда и этих достаточно, - сказал Дикки, заметно смягчаясь, потому что, разорвав конверт, он увидел довольно толстую пачку зеленых, гладких, грязноватых банкнот.
– Зелененькие!
– сказал он нежно, и во взгляде его появилось благоговение.
– Чего только на них не купишь, правда, капитан?
– В свое время, - ответил де Люкко, который был немного философом, - у меня было трое богатых друзей. Один из них спекулировал на акциях и нажил десять миллионов; второй уже на том свете, а третий, женился на бедной девушке, которую любил.
– Значит, - сказал Дикки, - ответа надо искать у, всевышнего, на Уолл-стрит и у Купидона. Так и будем знать.