Дикополь
Шрифт:
– Взво-од... К машине!
Мы выскакиваем из искореженного, с разбитыми окнами ПАЗа и видим кричащих, бегущих на нас с мотыгами, кирками, ломами людей...
Костанжогло, вырвав из рук какого-то дехканина штыковую лопату, размахивается ею и, по всем правилам, с выдохом, наносит удар сверху вниз.
...Свита, сопровождавшая парочку большезвездных генералов, на черных "Волгах" прикативших осмотреть место побоища, остановилась перед трупом мужчины, разрубленным наискось, от левого плеча к пояснице.
– Кто его так?
–
– Кто?..
– обернулся полковник к майору.
– Кто его так?!
– гаркнул майор.
– Это из лазаревского... лазаревского взвода, - вытянувшись перед майором, дрожа всем телом, пролепетал капитан.
– Давай его сюда, - прохрипел майор, протягивая к капитанскому горлу крючковатые пальцы.
– Давай...
– Лазарев!
– завопил капитан.
– Где он?!
– Тарищ капитан, - доложил наш командир, представ перед командованием, - лейтенант Лазарев по вашприказанью...
– Да не мне... не мне докладывай, - отмахиваясь от лейтенанта обеими руками, прошипел капитан.
– Иди... к генералу... ступай...
– Какой рубака так постарался?
– кивая на убитого, повторил вопрос первый генерал.
– Боец Костанжогло!
– Да он у тебя буденновец, - хмыкнул второй генерал.
С той поры Костанжогло никто не называл иначе.
Затем этого "буденновца" пришил другой, оказавшийся настоящим, подлинным героем Гражданской войны... Судьба затейливо раскладывает свои пасьянсы.
Следующее упражнение было сложней. Взвод погрузили на самолет. Пока он летел, мы успели как следует выспаться. Наконец приземленье...
– К машине!
Сороконожка прогрохотала по металлическому трапу и... Вот синее утреннее небо над головой, раскачивающиеся в нем кроны пальм. Откуда пальмы? Чье это небо? Никто ничего нам не объяснял, а спрашивать мы, как всегда, постеснялись...
Откуда ни возьмись к нам подвалили два узкоглазых, похожих друг на друга хмыря. Не знаю почему, они мне сразу не понравились. Одетые в военную форму, не виданную мною никогда ни до, ни после, они снизу вверх с блаженными улыбочками таращились на нас...
– Столько много не нужно, - вдруг сказал один из них на почти правильном русском.
– Девять человек хватит!
Лейтенант выбрал девятерых, меня в том числе. В масках, с оружием, мы направились в джунгли, благо они начинались сразу от взлетно-посадочной полосы...
Сперва нас вел Лазарев, сверяясь по компасу и карте. Мы шли без отдыха по русской парной бане, заросшей красивыми, как на картинках, пальмами, лианами, бамбуком...
У маленького водопада сидел на корточках человек с длинными, намазанными навозом волосами. Абсолютно голый. Мы подошли и окружили его. Но, похоже, голыш нас не заметил. Лазарев, наблюдая за незнакомцем, хранил молчание. Помалкивали и мы, следуя примеру командира. В непролазных дебрях тропического леса, у чертика на куличках, десять рослых, истекающих потом парней пялились на дикаря, потрошившего
– Это Хынг, - вдруг произносит лейтенант.
"Хынг?
– думаю я, от усталости едва держась на ногах, но, как и мои товарищи, не смея присесть, ибо не присел еще командир.
– Вот он, значит, какой..."
Никто из нас не догадывался ни о существовании Хынга, ни о том, что прилетим в этакую даль, а тем более - для чего прилетим. Секреты, секреты...
Разведя костер, Хынг дождался, когда дрова прогорят, и почти с нежностью уложил ободранную крысиную тушку на горячие угли. Так что в путь мы тронулись не раньше, чем Хынг съел крысу...
Все так же, не обращая на нас внимания, он поднялся и пошагал вперед. Лазарев - за ним. Мы - за командиром.
И шли мы без отдыха еще шесть часов, в полнейшей прострации, когда кажется, что каждый следующий шаг - последний...
Плотно пообедавший Хынг вывел нас к каким-то ничем не отличающимся от всех прочих вокруг зарослям. Ткнув в них копьем, показал Лазареву пять растопыренных пальцев...
– Ясно, - проворчал командир.
Не удостоив его взглядом, Хынг повернулся и по нашим следам засеменил прочь, и пропал в опускающемся на джунгли сумраке.
...Передохнув с полчаса, попив воды из каски, куда лейтенант высыпал пригоршню обеззараживающих таблеток, мы построились.
– Слушай боевую задачу, - тихо, но чрезвычайно веско заговорил лейтенант...
Помню, у меня мурашки пробежали по коже. Я невольно выпрямился, сжав в руках АКС. Вспомнились Родина, Партия и все такое...
В окнах двухэтажной, из дикого камня виллы, к которой мы подползли, горел свет. Было тихо, и этой тишины не потревожили выстрелы из бесшумных пистолетов, уложившие пятерых охранников, слонявших слоны во дворе...
Перемахнув через забор, мы окружили виллу, взяв под прицел окна и двери. Обождали чуток. Но никто не появлялся с хлебом и солью.
Лейтенант тронул меня за плечо, сделав пригласительный жест. Вдвоем с командиром, двигаясь спина к спине, мы пересекли широкий, ярко освещенный электрическим светом холл, поднялись по лестнице, застеленной ковровой дорожкой...
Был коридор, слева и справа от него - по три двери. Лейтенант мягкими бесшумными рывками отворял двери с правой стороны, а я с левой...
За средней из распахнутых мною дверей, нахохлившись, сидел на широченной кровати перед теликом, глядя мультики, какой-то мужик - родной брат хмырей с аэродрома... Его словно заплаканные глаза на секунду зафиксировались на мне. Затем мужик навел на меня пульт дистанционного управления и несколько раз нажал кнопку. Должно быть, телезрителю-одиночке показалось странным, что я не исчез. На лице его выразилось недоумение, он поднес пульт к глазам...
В этот момент в комнату вошел Лазарев и пустил в дело крупнокалиберный автомат. Незнакомца смело с кровати и приколотило к стене, украшенной громадным звездно-полосатым флагом...