Дикости
Шрифт:
Я покачала головой.
— Слишком много адреналина. И раздражения. Я должна работать. Я буду в порядке, — добавила я, когда морщинка между его глазами не исчезла.
— Воспользуйтесь гостиной, — ответил Ник, как будто для всех было очевидно, какая из комнат была ею. Оказалось, что это относилось ко мне, потому что я была там тысячу раз.
***
Если кабинет Папы Брека был одной из моих любимых комнат в доме Бреков, то гостиная была одной из наименее любимых. Кабинет был местом приключений и скрытых тайн. Гостиная была местом хороших манер и спокойного времяпрепровождения. Это было место, где Джулия, жена
— Ваш отец не сколотил бы свое состояние сотрясая купленный воздух, — говорила она нам, и требовала, чтобы мы провели бесконечных полчаса, сидя на жесткой, неудобной мебели до тех пор, пока она не была убеждена, что мы успокоились.
Я едва ли была «просто девушкой, с которой он учился в средней школе».
Я отнесла коробку в гостиную. Она была красиво оформлена — светлее и более утонченно, чем кабинет Папы Брека — со стенами, покрытыми желтой масляной краской и сделанной на заказ мебелью. Круглый стол-тумба стоял в одной части комнаты, с несколькими твердыми деревянными стульями (знала по опыту) и кожаным футляром, в котором лежали две колоды карт. В обоих колодах не хватало одноглазых королей, потому что мы решили, что эти карты содержали секретные коды и заслужили изъятия.
Я поставила коробку на стол, подошла к стеллажу, который выстроился вдоль другого конца комнаты, проходясь пальцами по книгам в льняном переплете, которые были размещены группами между вазами и семейными фотографиями.
Я нашла экземпляр «Казино Рояль» Яна Флеминга — потому что книга о Джеймсе Бонде со словом «казино» в заглавии, несомненно, была связана с нашими одноглазыми королями и их исчезновением из родного дома.
Спрятанные внутри, вплотную друг к другу, лежали два изношенных короля пик.
Так много воспоминаний в этом доме. Каждый раз, когда я возвращалась, то получала новые, даже если они не всегда были приятными. Я убрала карты обратно в книгу, засунула книгу обратно на полку и вернулась к столу. Я отодвинула кожаный футляр с картами в сторону, освободила место на столе и открыла коробку.
Судя по тому, что мы нашли в доме, Алина не выбрасывала вещи. Никакие. Квитанции. Открытки. Ведомости. Бумажная обертка, в который было столовой серебро и салфетки из ресторана. Я предположила, что каждый клочок бумаги и квитанции в коробке имели для нее значение, какой-то эмоциональный вес, который не давал ей выбросить их, что с годами привязало ее к ним.
Я просмотрела кипы, разделила их на группы, и когда это не выявило никаких общих соответствий, разложила их в хронологическом порядке.
К тому времени, как Джефф постучал в дверь, у меня было несколько аккуратных кучек бумаги и абсолютно никаких подсказок. Возможно, ему повезло больше.
— Ну, — произнесла я. — Что ты нашел?
— Nada [32] . — Он выдвинул стул и сел. — Она много играет в пасьянс, что кажется только невероятно печальным.
— Что насчет поездки?
32
Nada - ничего (исп.)
— Билет выглядел абсолютно настоящим. Но в истории поиска не было ничего, что бы указало на то, что она заказала его с этого компьютера. — Он пожал плечами. — Может быть кто-то другой его заказал; возможно она использовала более быстрый компьютер.
— Итак, это на самом деле не поможет нам со всем разобраться.
— Не поможет, — согласился Джефф.
Я хмуро посмотрела на коробку.
— Честно говоря, я вообще ничего
— Я сомневаюсь в этом, — ответил он, но передвинулся, чтобы рассмотреть.
Глава 10
БУМАЖНАЯ ЛУНА
Мы работали молча, не спеша, перебирая единственные возможные крохи улик, которые имели. И их было совсем немного.
— Думаю, хранение всего этого хлама отяготило бы меня, — сказала я, вытаскивая чек из магазина на совершенно безобидные продукты: молоко, яйца, печение, бумажные салфетки.
— Да уж, — ответил он, листая стопку поздравительных открыток. — Но у тебя есть Этан, семья, друзья. У тебя есть общение. — Он щелчком открыл карточку, скривился от того, что там обнаружил и снова закрыл ее. Он положил открытку в стопку и посмотрел на меня. — Я не думаю, что у нее они есть. Я имею в виду, — он развел руки над грудой бумаг, — весь этот хлам был бы довольно бессмысленным для нас. Открытки от людей, которые, кажется, даже не знают ее, счета, квитанции. Фотографии чужих детей. Это фактически походит на то, что она пыталась построить жизнь из бумаги, из груды хлама, который хранила в доме.
Это было одновременно поэтично и печально, и это имело больше смысла, чем я предпочла бы признать. Если Джефф был прав, Алина вела печальную и одинокую жизнь, которая была ограничена возможной печалью и одиноким концом. Мы просто пока еще не были уверены.
— Так, что это нам дает?
Он заправил волосы за уши.
— Я не уверен.
Я встала, свежим взглядом посмотрев на кипы бумаг, которые мы разложили на темном деревянном столе.
— Ладно. Значит, она пропала. В данный момент вопрос состоит в том, исчезла ли она намеренно, или же потому, что стала жертвой магзлоумышленника.
— «Магзлоумышленника»? — спросил Джефф, моргая.
— Магического злоумышленника. Я немножко сократила.
Джефф фыркнул от смеха.
— Сокращай все, что пожелаешь. Но никто в доме не будет называть преступника «магзлоумышленником».
— Ты, наверное, прав. Но их нет в комнате прямо сейчас. Итак — нам известно, что для Алины был куплен билет — возможно ей самой, а может и нет. — Я оглянулась на Джеффа. — Не думаю, что ты знаешь кого-нибудь со связями в авиакомпании?
— Нет, — ответил он, нахмурившись. — А зачем? — Но прежде, чем я успела ответить, его брови приподнялись в понимании. — Потому что, если она села на самолет, значит ее наверняка не похитили. Я сразу так и не могу никого вспомнить, и предпочел бы не взламывать транспортную базу данных. Такого рода вещи оставляют следы.
— Думаю, это веская причина, — заверила я его. — Выходит, она обзаводится хранилищем, покупает билет, приходит на Луперкалии. Исчезает сразу перед или после нападения.
— А здесь нет совсем ничего, что указало бы на что-либо из этого, — сказал Джефф. — По крайней мере, я ничего не вижу. Но это только часть проблемы — все это могло быть, и мы бы даже не узнали об этом, просто потому, что мы в действительности не знаем, что здесь происходит. — Он поднял выцветший, с разводами чек. — Она заправляла машину. — Он поднял полоску желтых билетов. — Она ходила на карнавал. — Он взял небольшой вощевой пакет с эмблемой на одной стороне. — Она покупала печение в «Сладостях Фрэн» в Лоринг-Парке. Это, должно быть, самое вычурное название магазина сладостей, которое я когда-либо слышал, но это не мое дело.