Диктатор
Шрифт:
– Как она?
– Нестабильна, - уклончиво ответил живой щит. – И, думаю, ещё не до конца всё осознаёт.
– Ясно, - холодно отозвался диктатор. – Жду твои отчёты ежедневно. Порядок знаешь. Почту помнишь?
Конечно, он помнил! Астахов мало что забывал. У него была прекрасная память. Если в службу безопасности президента он был принят благодаря своим исключительным инстинктам и военным навыкам, то до начальника дослужился, благодаря совершенно другим качествам и способностям.
*
Обед у Рублёва был довольно
По приезду в квартиру Золотарёва первым делом положила ему на диван чистое постельное бельё, выделила подушку, одеяло и занялась разборкой вещей.
Квартирка была крохотной двушкой. Комната, в которой должен был расположиться Макс была проходной. Он был этим более чем доволен – любому, кто вдруг вздумает до неё добраться, придётся пройти через него. Кроме того, между комнатами не было двери, а это обеспечивало прекрасное звукосообщение. У него был чуткий слух и сон. Даже в её окно никто не проникнет, оставшись для него незамеченным.
Были и другие плюсы… но о них ему думать ещё слишком рано. В первую очередь – её безопасность. И их легенда, конечно, которую ещё необходимо закрепить и укоренить в массах.
*
Проснувшись утром, Макс выпил стакан воды, принял душ и залез в холодильник. Не удивительно, что там было пусто. А жрать хотелось дико. Отправиться по магазинам и оставить объект без охраны он не мог.
Астахов направился в спальню.
Он ещё не видел, как она спит. На какое-то время телохранитель замер. Он и предположить не мог, что когда-нибудь вот так остолбенеет, просто любуясь, как кто-то спит. Все люди спят одинаково, разве нет?
Нет. При взгляде на неё у него щемило сердце и хотелось уничтожить весь мир, лишь бы никто не потревожил этот сон. Лишь бы ей ничего не угрожало, а умиротворение, застывшее сейчас на её лице…
– Просыпайся, - раздражённо бросил он.
От громкого малознакомого голоса женщина подскочила на постели, испугано глядя на него ничего не понимающим взглядом.
– Я есть хочу, - продолжил он весьма враждебно. – В холодильнике пусто. Одну тебя я оставить не могу.
Взгляд Золотарёвой потрясённо заскользил по накачанному мужскому телу, задержавшись на полотенце, обмотанном вокруг бёдер.
Она покраснела. Это улучшило ему настроение. Она тем временем постепенно приходила в себя, осознавая и вспоминая ситуацию, в которой они оказались.
– Выйди, - сухо произнесла она, отвернувшись. – И нам следует установить некоторые правила, раз мы вынуждены проживать на одной территории, - продолжила она. – Первое из них: не входи в мою комнату.
– Это невыполнимо, - безразлично отозвался он, разворачиваясь и уходя. – Если у меня возникнет необходимость убедиться в том, что с тобой всё в порядке, или я почувствую угрозу, то залезу к тебе даже в кабинку туалета, когда ты будешь испражняться – привыкай.
– Какой ужас, - тихо произнесла Милена, скривившись. – Как вообще
Ответа её никто не удостоил.
Золотарёва встала с постели, накинула халат и выглянула в смежную комнату, где Астахов уже застёгивал джинсы.
Голый накачанный торс и джинсы – это зрелище ещё то. Ничего в ней, конечно, не млело и не ёкало, но это не мешало по достоинству оценить мужскую красоту и испытывать неловкость оттого, что находишься с посторонним мужчиной, с бьющим через край тестостероном, в тесном помещении и в весьма странных отношениях.
– Марк говорил, что это словно высшая цель, которая придаёт смысл вашим жизням, - продолжила она.
– Что-то типа того, - ответил он, не оборачиваясь.
– Или ты рискуешь жизнью ради денег? – не унималась Милена.
– И это тоже.
– Ты тоже живёшь одним днём? – продолжала допытываться она. Ей действительно было интересно, что должно было быть у человека, желавшего стать живым щитом.
– Нет, у меня есть и долгосрочные цели. Я уже полностью обеспечил себе достойное существование без необходимости работать.
– Тогда зачём всё это?
– указала она на него и на себя.
– Ведь твоя жизнь может оборваться в любой момент, и ты не сможешь всем этим насладиться, если планируешь сделать это когда-нибудь потом. Ты же рискуешь жизнью каждый день, - сделала она ударение. – Может, вы этого просто не понимаете?
– недоумевала она.
Астахов усмехнулся.
– Более чем, - ответил он. – Кроме того, если у тебя не хватает ума, навыков и хреновые инстинкты, чтобы защитить объект – значит, сдохни. Это естественный отбор. Выживает сильнейший. Я жив – потому что сильнейший среди сильнейших.
– Так всё дело в понтах, - поняла Милена.
– Дело в силе, - не согласился телохранитель. – Я своё право на жизнь отвоёвываю практически каждый день. И спасаю другие.
Это было слишком тяжело для её понимания. Нет, она, конечно, понимала, что он говорил, но не могла признать саму философию.
– Ты ещё не оделась? – нахмурился голодный телохранитель, обратив на неё внимание, пока натягивал носки. – После завтрака придётся отправиться за шмотками для меня, - продолжил он, когда она скрылась в спальне.
– Я ещё даже зубы не почистила, - недовольно ворчала Золотарёва из-за стены.
– Ничего страшного. Никто к тебе не подойдёт достаточно близко, чтобы учуять вонь изо рта, - усмехнулся Астахов.
– Очень смешно, - появилась уже одетая женщина.
– Быстро, - искренне удивился он.
– Заслужила почистить зубы и умыться? – рассерженно спросила Милена.
Он кивнул.
Глава 53. Договорённости
- У тебя нет машины? – удивился он, когда он понял, что она ведёт его к автобусной остановке.