Дилетант
Шрифт:
А вот пламенное выступление генерал-лейтенанта из Министерства внутренних дел Вадим прочел с явным удовольствием. Генерал обещал поймать убийц в самые кратчайшие сроки. Если бы каждое обещание подобного рода заносилось на тетрадную страничку, подумал Вадим, то страницами уже можно было оклеить сортир. Сам Вадим никогда никому ничего не обещал наверняка.
В его купе вошла девица очень средних лет, длинная и сутулая, как знак интеграла, и лишенная рельефа, как зубочистка. Вадим невольно вспомнил Лору с Крещатика. Он вытянулся на своей полке, раскрыл толстую книжку карманного формата — детективный роман, которыми завалены все лотки, —
Глава 5
Знакомые всегда считали Игоря Шведова любимцем судьбы, везунчиком. По его собственному мнению, каждую улыбку фортуны он отработал на двести десять процентов своим самозабвенным и ажиотажным трудом.
Шведов начал трудиться как ненормальный уже в шестнадцать лет. Дрессировал кирпичи на стройке, готовил цементное суфле, вкалывал по-черному. В армии счастливо избежал прелестей внеуставных отношений, так как оказался очень полезным человеком. Начальство стремительно улучшало свои жилищные условия и для этого использовало главным образом строительные таланты Игоря. Штукатурил, белил, монтировал, устанавливал, проектировал, организовывал, руководил бесплатной солдатской силой. Особенно удалась дача подворовывающего комбата — из красного кирпича, с колоннами, пальмовидными капителями, люнетами, пилястрами и окнами-бойницами. Короче, наворотил. Командир бился в экстазе, вознаградил двухдневным отпуском, но свое начальство возил для гулянок на другую дачу — попроще. Чтобы, не дай Бог, не отдали под трибунал за несоответствие уровня материального потребления скромным майорским доходам.
В тридцать шесть лет у Игоря была своя строительная компания «Триумвират» в родном городе Шлимовске.
Весной этого года Игорь, не чуждый таким хорошим мужским качествам, как амбициозность и честолюбие, рискнул выставить свою персону на суд горожан — 27 июня в Шлимовске планировались очередные выборы главы города. Шведову давно стали тесны рамки частной строительной компании. Хотелось административного простора и власти. И недавно избирком объявил о начале агитационной свистопляски. Нужно было показать себя перед избирателями во всей красе, и каждый неиспользованный в рекламных целях день прибавлял шансов соперникам. Но в вопросах агитации и пропаганды Игорь разбирался гораздо хуже, чем в марках цемента, и поэтому при мыслях о предвыборной суете не испытывал того щемящего волнения, которое охватывало его обычно, например, при сдаче роскошного «новорусского» дома.
В кабинет вошла секретарша Элла Михайловна. Каждый раз, когда во время какой-нибудь встречи с нужными мужиками Шведов вдавливал кнопку селектора и просил Эллу Михайловну принести кофе, участники переговоров рефлекторно поворачивали головы в сторону двери, чтобы оценить внешность юной оруженоски, ее мини, ноги, мордашку. И появлялась Элла Михайловна. Центнер весу, ярко выраженный полтинник, очки с уймой диоптрий. Какая там мини-юбочка! Увидеть Эллу Михайловну в мини — на это не решился бы самый оголтелый мазохист. А коварный Шведов каждый раз с удовольствием наблюдал за реакцией коллег. Элла Михайловна работала с ним уже девять лет, и он не променял бы ее на дюжину длинноногих, глазастых фавориток.
— Через двадцать минут перезвонит Мамалыгин из департамента строительства, первая линия, — предупредила секретарша.
— Скажите ему, что я на объекте.
— Билеты для магнитогорцев заказала и
— Проследите, Элла Михайловна, чтобы они все-таки сели в самолет. А то они ребята резвые. Зальют шары, как в прошлый раз, и пропустят рейс.
— В Германию сегодня позвонить нельзя.
— Мне надо.
— Но в связи с установкой новых АТС произошло какое-то замыкание на международной линии. Факс, естественно, тоже не проходит.
— Печально. Немцы никогда не понимали наших проблем. И сейчас не поймут, почему я не высылаю им, как обещал, проект договора.
— Ну, что поделаешь. Поноют немножко и заткнутся. Мы — выгодные партнеры. В час дня у вас обед с тестем. Олеся звонила, напоминала.
— А я где был, когда звонила жена?
— Вы говорили по второй линии с Федосовым.
— Ясно.
— После обеда — телевизионная съемка. Зачем вам, Игорь Палыч, вся эта суета с выборами — не пойму. Вас и без мэрского звания в городе любят, ценят, уважают.
— Без комментариев.
— Телевизионная съемка. То есть после обеда вы на работе больше не появитесь. К сожалению. Хайбуллину поэтому назначила на завтра на десять утра. Раньше десяти он вял и маловразумителен.
— Он и после десяти что-то перестал мне нравиться.
— И о «круглом столе» на телевидении вы не забыли? Я тут подготовила для вас выборку — цифры, факты, как вы просили.
— Спасибо, я помню.
— Звонил Суздальцев, у него забастовала бригада отделочников. Оказывается, второй день демонстративно сидят, ничего не делают.
— Почему сообщил только сегодня?
— Надеялся повлиять на них. Сдача дома на Комсомольском проспекте под угрозой срыва. Осталось всего две недели.
— Здрасьте, приехали! Я вроде бы всем вовремя плачу зарплату.
— Да. Но они не могут, по их словам, больше переносить пиночетские замашки Суздальцева. Требуют его линчевать. А для себя — нежности и литературных выражений. Думаю, вы сами поговорите с ними завтра, потому что в бригаде одни женщины.
— Хорошо. Я с ними поговорю. Поговорить?
— Конечно, Игорь Палыч. На Суздальцева надо реагировать адекватно. Он, я думаю, и в пеленках матерился. Просто иначе не умеет разговаривать. А мужик в целом неплохой. Хороший.
— Вот вы, Элла Михайловна, езжайте и все это дамам-отделочницам объясните.
— Как оратор вы для них безмерно привлекательней меня.
— Да? А если им понравится такое неформальное общение? А если дамы с других объектов тоже захотят видеть меня в роли утешителя? Что тогда? Буду с утра до вечера мотаться по стройкам и лить сопли на мешки с алебастром? Нет уж. Я плачу этим нежным девицам-красавицам хорошую зарплату. И премии. И вовремя плачу, ни разу не задержал. А если они этого не ценят — могу уволить. Если сегодня же работы не возобновятся — увольняю всех до одной. А на Комсомольский перекину бригаду с Каслинской, и они быстро все доделают.
— Может, хотя бы вразумите Суздальцева?
— Суздальцев — специалист, каких поискать. А когда не матерится, у него и производительность снижается. Не хотят трудиться — скатертью дорога. Тоже мне пюре «Неженка». Надеюсь, вы точно передадите женщинам мои пожелания и сегодня вечером обрадуете меня сообщением, что вторую половину дня они самоотверженно трудились, невзирая на словесные выкрутасы Суздальцева.
— Хорошо. Только знайте, я с вами в этом вопросе не согласна.
— Буду знать.