Дисбат
Шрифт:
Где-то рядом завыла сирена, и во двор, сминая огородные грядки и полиэтиленовые парнички, въехал пожарный автомобиль. Расчет, облаченный в блестящие каски и брезентовые доспехи, быстренько раскатал пожарные рукава. Струя воды ударила в окна Дашкиной квартиры, где происходило самое интенсивное горение.
Но тут смелым огнеборцам не повезло. Баллон с пропаном все-таки рванул. Кирпичные стены выдержали град увесистых стальных осколков, но заурядный пожар на какое-то время превратился чуть ли не в извержение вулкана.
Дашкины книги, до этого
На помощь первой пожарной машине подоспели еще несколько, но спасти барак было уже невозможно.
– Жаль, – вздохнула Дашка. – Иголочка-то ваша там осталась. Теперь попробуй ее найти.
Про то, что в сгоревшей квартире осталось все ее имущество, документы и чужой, взятый на реализацию товар, она даже не заикнулась.
Когда огонь превратился в скрытый под пеплом жар, а дым – в пар, пожарники отбыли восвояси. Разборку завалов решено было отложить до утра, тем более что Дашка побожилась: никаких иных живых существ, кроме тараканов и мышей, во время пожара в доме не находилось.
На ночлег Синяков и Дашка устроились в сарайчике, некогда служившем курятником. Постель себе они соорудили из пересохшего прошлогоднего сена, застланного чистыми простынями – Дашка, как нарочно, накануне постирала их и повесила сушиться на приличном расстоянии от обреченного дома.
– Я спать одетой не могу, – предупредила Дашка, стягивая вслед за майкой и шорты. – С вами под одно одеяло ложусь только потому, что не ощущаю угрозы. А уж если вам какая-нибудь блажь вдруг приспичит, то, кроме рук, больше ничему воли не давайте. Понятно? Не то я кричать стану. Вся округа сбежится. Проверено на практике.
– Договорились, – ответил Синяков, чисто машинально обнимая ее тощее голенькое тело.
– Хорошо здесь, – сказала она, надо думать, тоже чисто машинально прижимаясь к соседу по постели. – Прохладно и пахнет приятно.
– Что же ты теперь будешь делать? – спросил Синяков.
– Бродяжничать, – беспечно ответила Дашка. – Жилья нет. Документов нет. Денег нет. Даже лишнего носового платка нет. Кто я после этого? Бродяга!
– И все из-за меня! – убивался он.
– Почему из-за вас? А если я, пока там была, – большим пальцем правой руки она указала вниз, – именно этого для себя пожелала? Вот они мою просьбу и выполнили…
– Кто – они? – насторожился Синяков.
– Не скажу, – Дашка решительно помотала головой.
– Там же одни мертвецы были… Да вороны. С кем ты могла общаться?
– Да о чем вы говорите! – Дашка даже отшатнулась от Синякова. – Не видела я никаких мертвецов! Придумаете тоже…
– А что ты видела? – не унимался он.
– Не скажу! Имею я право хранить личные секреты?
– Конечно, имеешь, – вынужден был согласиться Синяков. – Ну хоть понравилось
– А вообще, где я была? – Дашка в упор уставилась на него.
– Я же тебе говорил. В нижнем мире. Хотя, как я теперь понимаю, это название условное. Видеть там ты могла только духов. Одни из них покровительствуют людям, другие вредят. В принципе все беды и болезни тоже оттуда. Чтобы прожить свою жизнь более или менее прилично, нужно поддерживать с духами добрые отношения.
– Ишь ты! – вымолвила Дашка. – Я-то думала, что это все мне с пьяных глаз померещилось. Пили, шутки шутили, про преисподнюю болтали, потом отрубились и чуть не сгорели… А оказывается, я на самом деле с духами общалась… Ну и дела! Давайте туда опять махнем.
– Нет, мне охоту надолго отшибло. Впечатление такое, будто бы меня проглотил огромнейший динозавр и я, на манер вишневой косточки, прошел через весь его кишечник да вдобавок еле выбрался из кучи дерьма, в котором потом оказался.
– Странно… Мне все играючи далось. И если это был не сон и не бред, то на обратном пути я видела брата.
– Что он делал?
– Разъезжал на своем мотоцикле. Он без него шагу ступить не может. Раньше, когда мы вместе жили, он даже в сортир на мотоцикле ездил. Это шагов сто отсюда. Минута ходьбы. А он все равно заводил мотор и мчал как оглашенный.
– Брат в форме был? – Синяков и сам не понимал, почему Дашкино сообщение так заинтересовало его.
– Я его только мельком видела. Скорее по звуку мотора угадывала. То впереди меня пронесется, то сзади… Куртка на нем была кожаная, это точно! Она ему от одного нашего соседа досталась, старого чекиста. Симпатизировал тот брату. Когда от водянки помирал, позвал его. «Бери, – говорит, – мою куртку на память. Я в ней всякую контру в расход пускал. Чтоб таким, как ты, сейчас счастливо жилось».
– Как тебе показалось – это был тот мир или этот?
– Трудно сказать, – Дашка задумалась. – Я сначала такой легкой себя ощущала… ну как перышко! Мне даже дышать не нужно было. Ногой ступаю – ничего не чувствую. Головой ударюсь – то же самое. А уж когда мотоцикл в последний раз услышала, у меня и пятка чесалась, и в горле першило… Там мрачно так! Все какие-то катакомбы, катакомбы, катакомбы… Как под Одессой. Вы были в Одессе?
– Был.
– Понравилось?
– Не очень.
– Почему?
– Наверное, чего-то другого ожидал… большего… А это оказался обыкновенный городишко, к тому же еще и грязный. Дюк, знаменитый, в полтора метра ростом и весь зеленый. Потемкинская лестница почти развалилась. Кругом попрошайки. На Привозе все втридорога. Пивную на Дерибасовской я так и не нашел… А ты сама когда там успела побывать?
– Давно уже. Наш детдом туда на экскурсию возили.
Синяков хотел задать ей еще какой-то вопрос, но Дашка уже спала, тихонько посапывая.
Солнце едва успело подняться над крышами, а на еще не остывшем пожарище собрались все заинтересованные лица.