Дисбат

Брайдер Юрий Михайлович

– Времени, знаете ли, в обрез. Надеюсь, еще встретимся.

– Дай-то бог… Если кого из моих начальников увидите, напомните насчет очередного звания. Мне в этом месяце срок подходит.

– Постараюсь, – пообещал Синяков, а сам подумал: «Фиг тебе!»

– Да, вот еще что! – вспомнил инспектор, когда Синяков удалился уже на порядочное расстояние. – Если сможете, достаньте мне компостер.

– Зачем вам компостер? – удивился Синяков. – У кого здесь техталоны есть?

– Инспектор дорожно-патрульной службы без компостера то же самое, что змея без жала, – наставительно произнес Решетняк. – Не могу я без

него, и все тут…

Глава 13

Паче чаяния обретший свободу дух оказался хозяином своего слова. Еще издали Синяков заметил его фигуру, неподвижно торчавшую на обочине дороги в том месте, где эта дорога обретала статус городской улицы.

За несколько часов пребывания в Пандемонии Синяков уже успел подметить некоторые характерные детали поведения, отличающие духов от людей. Например, те стояли, когда можно было сесть, долго не меняли одну и ту же позу и нередко замирали в весьма неестественном положении – задрав ногу или прогнувшись дугой. Человеческий облик был для духов чем-то вроде одежды, к которой они еще не успели как следует привыкнуть.

Эти наблюдения и послужили поводом для первого вопроса, который задал Синяков.

– Устраивает тебя эта шкура? – Он деликатно потыкал пальцем в грудь духа. – В преисподней ты, наверное, не так выглядел.

– В преисподней я никак не выглядел. Там мы пребываем в бесплотном состоянии. С вашей точки зрения, конечно. Вот… Ну а покинув родную среду, мы сразу материализуемся.

– Во что?

– Кто во что горазд… Ты ловил когда-нибудь медуз?

– Не приходилось.

– Зря. Много потерял. В воде медузу почти не видно, а вытащишь ее на поверхность – словно куча живого хрусталя. Вот так примерно и с нами получилось. – Дух был разговорчив и дружелюбен, но от прежнего заискивания не осталось и следа.

– Стало быть, не по своей воле вы здесь?

– Кто же по своей воле насиженное место покидает? Беда, как говорится, подкралась незаметно. Вроде как подцепил нас кто-то огромным неводом и вверх тянет.

– А город этот откуда взялся?

– Оттуда же, откуда и все мы. Между небом, которое, что бы там ни говорили, есть основной источник жизни, добра и света, и преисподней находится мир людей. Все, что есть там, отбрасывает тень на наш мир. Но опять же, тень не простую, а мистическую. В преисподней можно найти любой ваш город, любую реку, любой холм. Пусть и в иллюзорном виде. То же самое касается и событий. У вас они уже давно отгремели, но в мире духов по-прежнему живут их тени. Этот неведомый невод, о природе которого я судить не могу, вместе с обитателями преисподней захватил и все, что их окружало. По мере того, как наши образы, прежде бестелесные, обретали плоть, материализовалась и тень города.

– Тень, надо сказать, весьма искаженная, – заметил Синяков.

– Это уж непременно. В нашем мире не может исчезнуть ни одна тень, даже самая ничтожная. Тень современного города существует наравне с тенью десятивековой давности. Извлеченные из преисподней, все эти тени стали накладываться друг на друга самым причудливым образом. То, что ты видишь, – дух указал пальцем себе за спину, – картина, составленная из множества разнородных фрагментов. Поэтому ничему не удивляйся… В конце концов город-призрак соединится со своим реальным прототипом и тогда… – он умолк, словно не решаясь

завершить фразу.

– Что – тогда? – нетерпеливо спросил Синяков.

– И тогда в нем не останется места для людей. Это будет город бесов. Уцелеют только те из вас, которые смогут перенять нашу сущность.

– Просто кошмар какой-то. – Синяков верил и не верил своему собеседнику. – Кто же такое безобразие мог устроить?

– Великих магов везде хватает. И в преисподней, и в мире людей, и на небесах. Откуда мне знать, кто задумал и осуществил это мрачное чудо… Хотя вполне возможно, что здесь имеет место не умысел, а неосознанное желание. К примеру, человек может и не подозревать о своих магических способностях. Тем не менее это не мешает ему творить чудеса. В сердцах пожелал соседу зла – и тот на следующий день удавился. Приглянулась соседка, и она сама прыгает в его постель.

– Да, – вынужден был согласиться Синяков, – в жизни такое случается.

– Как бы то ни было, результат налицо. Города медленно, но верно сближаются. Пространство, разделяющее их, – не банальное пространство, к которому вы привыкли, а пространство мистическое, – все больше напоминает трухлявую колоду. В нем имеется множество слабых мест, через которые бесы проникают в мир людей, а люди проваливаются сюда. Как же иначе объяснить случай с Решетняком, будь он трижды неладен!

– Кое-что мне непонятно, – перебил его Синяков. – Ведь ты же дух. Исчадие преисподней. Тварь лукавая. Враг рода человеческого. Откуда тогда у тебя такой лексикончик? «Иллюзорный вид…» «Разнородные фрагменты…» «Реальный прототип…» Сидя в шкафу, ты совсем не так выражался.

– Одну минуточку. Только не называй меня духом. Дух – это нечто эфемерное, невещественное. В такой форме мы существуем в преисподней. Покидая ее, мы материализуемся, становясь уже бесами. Понял разницу?.. А что касается всего остального… Бесы ведь тоже бывают разные, как и люди. Злые и добрые. Могучие и так себе. Хитрые и простодушные. Глупые и не очень. До того, как угодить в эту переделку, я опекал одного очень достойного человека. Ученого-полярника, между прочим…

– Вот, значит, откуда ты про пингвинов и медуз знаешь.

Бес, не обращая внимания на реплику Синякова, продолжал:

– Он любил рисковать, потому что верил в свою удачу, хотя эту удачу обеспечивал ему я. Сколько раз я выручал его из всяких злоключений… Не знаю даже, как сейчас сложилась его судьба.

– Конечно, без духа-покровителя ему несладко придется, – согласился Синяков. – Первый же белый медведь задерет.

– Не в медведях дело… Он до баб весьма охочий. И всегда выбирает самых непутевых. Бандиток, наркоманок, сумасшедших.

– Да, это действительно похуже медведя. Но надо надеяться на лучшее. Авось образумится… Кстати, а как твое имя?

– Тебе его знать обязательно?

– Нет… но все же, – смутился Синяков. – У нас принято при знакомстве свои имена сообщать. Иначе как я тебя буду звать? Чертом беспятым?

– Зови, я не обижусь.

– Нет, так дело не пойдет.

– Ладно. Даю на выбор целую серию имен. Какое понравится, так и звать меня будешь. Анчутка, Пралик, Куцый, Неумытник, Отяпа, Корнохвостый, Хохлик, Шишига…

– Вот-вот! – прервал его Синяков. – Шишига подойдет. А меня Федором Андреевичем зовут… Ты не забыл, Шишига, что мне недавно обещал?