Диссидент. Том 1
Шрифт:
Знаете, было чертовски больно. Когда-то давно мне уже вырывали зуб, но все было не так. Добрый дядя сделал укол, распилил зуб и достал его с изяществом балерины. Тогда же… я чувствовал такую боль, не сравнимую ни с укусами мутантов, ни с переломанными ребрами. Кровь стекала по губе к подбородку, я её сплюнул, но не с великого пафоса, а пытаясь сдержать рвоту. Голова кружилась, я весь вспотел. Но Алу совсем не планировал давать мне передышку, у него впереди было ещё много работы. Теперь мой рот было открыть ещё проще. Я почти не сопротивлялся, кажется, постепенно теряя сознание. Может от страха, а может и от боли.
Когда он обхватил
Но вместо этого сестра подбежала ко мне, осматривая лицо и целуя в лоб. Почти как пластырь приложили, надо бы запатентовать это как универсальное лекарство. Когда она чуть отошла в сторону, я заметил, что пару человек Диссиденты загнали все-таки в угол. Они прижимали нож к горлу перепуганного паренька в белом.
— Вод того оштафте, — я указал на одного из прячущихся Шахтов. — Он доржен болше жнать.
Только потом я заметил, что Нина тоже тут, она, вместе с Зоей, подхватила меня под руки, помогая идти. Я, конечно, и сам мог, все-таки болел только зуб, но моя висячая кисть касалась Зойкиной груди, так что я не стал сопротивляться, позволяя себя увести. Позади послышались ещё пара выстрелов, и я не смог сдержать хищной кровавой ухмылки.
2:0 Шахтеры.
Глава 12
Он бежал, пытаясь не упасть и не потерять из виду свет фонаря, преследовавший его по пятам. Лай собак, топот ног, полицейские сирены. Создавалось впечатление, что враг вот-вот выпрыгнет из-за угла, вот-вот схватит его и тогда…
— А ну стой, урод! — крикнул кто-то так зло, что страх захлестнул с новой силой, заставляя его бежать ещё быстрее. — Сто-ой!
Он связывался через систему с сестрой, умоляя её ответить, но с другого конца была только тишина. Это пугало уже иначе, вовсе не добавляя адреналина. Теперь хотелось вернуться, посмотреть, не словили ли её. Вдруг Зою взяли, вдруг она теперь пленница!
Но никто не дал ему принять взрослое, для его лет, решение. Удар дубинкой прямо на бегу, и он повалился на асфальт, прокатываясь по нему и обдирая себе кожу на локтях, коленях и лице. Его, словно игрушку, подняли, волоча той же дорогой, которой он бежал. И когда вынесли на освещенную фонарем улицу, он едва не закричал от ужаса: его сестра лежала рядом с ещё тремя детьми. Они были в сознании, а вот Зоя лежала на боку и не шевелилась.
— М-моя сестра… — захныкал он, пытаясь сопротивляться. — Что вы сделали?! Вы убили её! Убили!
— Заткнись, мелочь! — рявкнула женщина в высоких белых сапогах и стандартной женской форме системника. — Все с нй нормально. Сама так бежала, что виском приложилась. Оклемается. К остальным его!
Он заплакал, а когда упал на асфальт
— Так, ларек обворовали? Обворовали. Отвечать придется. Родители есть?
Все, как один, отрицательно помотали головой. Тогда женщина махнула своему напарнику, и тот, подойдя, приставил к его шее небольшой аппарат. Машинка пикнула, а женщина зачинала, глядя куда-то в пространство между собой:
— Игнат Добролюбов, тринадцать лет. Мать — Христина, проститутка, уровень опасности желтый. Понятно, давай дальше. Зоя Добролюбова, двенадцать лет. Мать… а, проехали. Дальше. Денис Велесов, пятнадцать лет, сирота…
Так она прошлась по всем, махнув напарнику и указав на двоих ребят. Тех, кому было от четырнадцати.
— Давай оформляй этих, — она подошла к остальным, присаживаясь на корточки и протягивая пару листовок. — На этот раз отпускаю. Нечего вам в детских домах объедать народ. Встретимся, когда вам будет по четырнадцать. А это возьмите. Почитайте, если умеете.
Он взял листовку, глядя в след уходящей системнице. Страх постепенно отпускал, он, конечно, переживал за пойманных товарищей, но больше волновался за сестру. Но её почти не тронули, она остается рядом, а значит — все будет хорошо. Он погладил Зою по волосам, поднимая её и закидывая хрупкое тело на плечо.
Опустив глаза, он пробежался по написанному на листовке:
«Вырос в неблагополучном районе? Не знал родителей или лучше бы и не знал? Не все потеряно. Поучавствуй в жизни России, отдай честь родине, стань добровольцем! Мы предлагаем не только качественное образование, уютное жилище и сытную еду. Мы, в первую очередь, предлагаем светлое будущее!».
Комкая бумажку и покрепче перехватывая сестру, он двинулся из-под фонаря. Добрев к первой мусорке, он отправил туда листовку, на обороте которой разглядеть было можно лишь одно слово.
Мира.
Вырвавшись из воспоминания я сел, потирая переносицу. Проще это не становилось, хотя по крупицам истории я уже начинал собирать странный и очень сложный пазл. Мира… как-то связана с услугами системы. Может… Мира это детский дом? Нет, Мира может быть владелицей детского дома. Тогда, Игнат вполне мог хотеть её увидеть, защитить от плохих людей. Своя мать его не устроила и… он нашел себе другую. Нет, опять бред полнейший.
Встав с кровати, я поплелся в ванную. Умылся, потом переоделся. Очередной день, убивающий меня изнутри. Я запутался в числах, запутался в днях. Под землей вообще не мог разобрать, сколько уже нахожусь внутри и день на дворе или ночь. Помогала только система. Лана сделала для меня забавный интерфейс, где отражалась стоящая пора и время суток. Но это не помогало держать режим. Сейчас вот была поздняя ночь, а я недавно проснулся, хоть и отвлекся на просмотр воспоминаний.