Диссидент. Том 1
Шрифт:
Там стояло генераторов сразу два, один, правда, был довольно старым и пыльным. Второй, что мы брали, лежал устланный брезентом. Мы загрузили его на небольшой поддон с колесами, выталкивая его в прихожую.
Там Лис уже настраивал трансформаторную будку, держа фонарик во рту. Никифор на кого-то орал по телефону, потому что со светом отключилась и сеть, а у многих были несколько устаревшие системы, работающие исключительно на сети. Грубо говоря, им нужен был доступ к домашней сети, как компьютеру, а более новые системы
Зоя вообще вскочила, накинула чью-то мужскую кофту, висевшую на спинке дивана, и выбежала наверх. Как я понял, она волновалась за Христину, а я молол Бога, чтобы она не привела мать сюда. Я уж точно не был готов делать вид, что ничего не произошло. Но пока отвлекался заданиями, хотя, кроме грубой силы, я больше ничем помочь не мог. Я все ещё ужасно устал, да и вообще не соображал во всех этих точных науках. Так что пока остальные подключали генератор, я таскал бензин и заправлял его.
— Как оно работает? — спросил я, пока остальные продолжали суетиться. Забрав фонарик изо рта Лиса, я нормально светил им в трансформатор.
— Наш трехпозиционник сдох, — пожаловался мне техник, а я кивнул с таким видом, словно все понял. — Так что делаю времянку. Вот устанавливаю перекидное устройство из двухполюсников.
— А зачем ты перевернул один из них? — я заметил, что автоматы просто скреплены вместе, через отверстия штифтами. — Так нужно?
— Конечно, думаешь, я мог сойти с ума и перепутать стороны? — усмехнулся Лис, закрепляя свое устройство около генератора. — Сейчас нужно будет запустить генератор, пусть прогреется, а то мы его черт знает сколько не доставали. Потом нагрузку подключим.
— Очень интересно, только ничего не понятно, — выдохнул я, обходя по кругу машину, которую запускал Лис. — Я ещё нужен?
— Нет, я сам закончу, — отмахнулся техник, забирая у меня свой фонарь. — Ты иди уподобься Луке. Спит товарищ и плевать ему на свет и панику.
— Наверное, так и сделаю, — я зевнул, снова чувствуя наваливающуюся усталость. — Зойку бы дождаться. А то она сейчас опять чего вытворит…
Но сил особенно ждать у меня не было. Я ещё раз сходил в душ, сложил вещи в шкаф, оттягивая время, как мог. В темноте все это занимало ещё больше времени, так что когда я наконец завалился в кровать, под дверью вспыхнула полоска света. Ну, у нас теперь электричество было, а значит — не пропадем. Что делать с этим дальше — я уже не думал, потихоньку засыпая под размеренное гудение генератора в прихожей и радостны крики пацанов.
Проснулся я на следующий день, проспал почти тридцать часов, так что голова соображала плохо. Сев в кровати, я кое-как продрал глаза. Добравшись к ванной, включил там свет, умываясь и рассматривая себя в зеркало. Да, было видно, что по мне словно катком проехали. Молодой парень восемнадцати лет уже и внешне походил на сорокалетнего. Хотя тут все были теми ещё подарочками, семнадцатилетнему Луке вообще хотелось выписать пенсию.
Посмотрев на лампочку, я вдруг вспомнил, что в Чреве отключили свет. Перекрыв кран с водой, я постоял какое-то время, вслушиваясь в шум за дверью. Генератор урчал, а значит — проблему не решили. Выйдя в общую комнату, я даже как-то удивился — там не было никого. Стоял только поднос на столе, полный еды и накрытый пленкой. На нем висел стикер с надписью: «поешь, если остыло — подогрей на плите, микроволновку лучше не трогай». Предназначалось оно явно мне, потому что в доме больше никого не было. Я специально прошелся по комнатам и, кроме пленников, никого не обнаружил.
Я помнил ещё со времен войны, что генераторам нельзя работать постоянно, но наш не выключили, хотя дома никого не было. Что странно. Хотя, может мы могли себе это позволить
Написав в общую группу, я спросил, где все. Мне отписался почти каждый, что было довольно приятно. Никифор лаконично велел отдохнуть, Ким дал информацию о том, что они на собрании Чрева, Зоя просто закидала меня смайлами с поцелуйчиками. Остальные тоже внесли лепту, к примеру, Лис спросил как там генератор и напомнил ничего кроме лампочек не включать, да и смотреть, чтобы одновременно несколько не горело.
Всем ответив, даже на Зойкины поцелуйчики, я увалился на диван, вытягивая ноги и открывая систему.
— Приветствую, — обратилась ко мне Лана, когда я оказался перед синим экраном, по которому волнами ползли краски. — Чем могу помочь, хозяин?
— Хотел поискать информацию о Мире, — я всмотрелся в ссылки открывшееся на месте заставки. — Нет, все это я уже видел.
— Боюсь, ничего нового у меня нет, — грустно ответила Лана. — Что-то ещё?
— Ну… открой каталог воспоминаний.
Решив зря не терять время, я полез в папку с разархивированными воспоминаниями, что прятались в недрах старой системы. Игнат сам засунул их подальше, так что они представляли для меня особый интерес. Пролистав с, наверное, полсотни кадров, я остановился на том, в котором виднелась симпатичная девушка в белой форме системы. Ну, нет, как-то обычно. Потом я нашел несколько интересных кадров, просмотрев их все. Не нашел ничего нужного, только его учеба, потом работа. Даже непонятно, зачем он все это прятал. Возможно потому, что там периодически встречалась информация по типу паролей от дверей и имен важных шишек. Так я узнал, что у Игната был разговор с Гурамовым. Тогда тот был обычным служащим, что искал себе союзников. Если проще, он приходил к системникам, выходцам из Чрева, у которых там осталась родня, и предлагал им поучаствовать в его идее.
Игнат, кстати, отказался, причем довольно жестко. Он обещал донести на Гурамова, не смотря на то, что Добролюбов был младше и по званию, но он говорил с оппонентом довольно заносчиво, постоянно задирая нос. Так я вообще и познакомился с помощником всея Чрева. Гурамов оказался мужчиной миловидным: светлые волосы, зачесанные набок, сиренево-карие оленячьи глаза, фигурный нос. Он был мужчиной невысоким, при этом довольно складным, с широкими плечами и узкими бедрами. Своей внешностью он располагал к доверию, казалось, эти ангельские глазки не могут обманывать.
Да и говорил он уверенно, держался в какой-то своей, характерной, манере, был вежливым и учтивым. Не смотря на заносчивость Игната, Гурамов оставался с ним весьма доброжелательным, ушел без скандала, обещав устроить для сестры Игната лучший мир, которого она заслуживает.
Я только не совсем понял Игната в этой сцене. После ухода Гурамова воспоминание почти сразу прерывало, однако на нем было видно, как сильно взбесился Игнат. Он буквально стал крушить комнату. Мне все больше начинало казаться, что Добролюбов не по своей воле был так предан системе. В разговоре с Зоей он тоже довольно явно это демонстрировал, хотя я все ещё не мог разгадать его истинные мотивы.