Дитё
Шрифт:
— Можно сказать, не на тебя. Понимаешь, все: мимика, лицо, фигура, даже голос… В общем, ты похожа на одного человека, который меня очень обидел.
— И ты решил отыграться на мне? Все ясно!
— Извини, не мог удержаться. Мир? — спросил я, протягивая ей руку.
Ксения несколько секунд с прищуром смотрела мне в глаза, потом вздохнула, подала свою и ответила:
— Ладно, мир.
Повернув ее ладонь тыльной стороной вверх, поцеловал приятно пахнущую бархатистую кожу и сказал, пародируя профессиональных ловеласов:
— Ксения, свет очей
— Балаболка, — улыбнулась девчонка, отбирая руку, которую я напоследок успел еще раз чмокнуть, — но красиво, спасибо. Мне еще никто не говорил таких приятных слов.
— А, всегда пожалуйста, — отмахнулся я, развалясь на сиденье.
— Куда едем?
— Давай заедем куда-нибудь поедим. А то жор напал. Да и пить охота.
— Ты же час назад ел! — возмутилась Ксюша, выруливая на среднюю полосу.
— У меня молодой растущий организм, и он хочет есть. И пить. К тому же у меня был стресс.
— У тебя?! Стресс?!
— Конечно! Я же с тобой общался! Все-все, мир, я просто шучу, не обращай внимания.
— Дурацкие у тебя шутки. Я после них поседела, наверное.
Выглядела она просто великолепно, о чём ей не замедлил сообщить, после чего спросил:
— Куда едем?
— В парк. Там кафе в глубине парка, мы в прошлом году туда ходили. Мне очень понравилось.
— Ну, надеюсь, что мне тоже понравится.
— Понравится. Там просто изумительное мороженое.
Громким возгласом выразив свое одобрение, попросил прибавить скорость.
Немного помолчав, Ксения спросила:
— А там, в парикмахерской, ты песни пел. Чьи они?
Секунду помедлив, ответил:
— Слышал. Один знакомый пел, а я запомнил.
— Споешь?
— Да не проблема. Какие закажешь? Про любовь? — промурлыкал я, прижимаясь к ее руке и влюблено глядя снизу вверх.
— Спой, которая тебе нравится.
— Мне много нравится. Только без музыкального сопровождения будет не очень, согласна?
— Пой.
— Ну ладно, вот эта подойдет на данный момент:
Был обычный серый ленинградский вечер, Я пошел бродить в дурном настроенье, Только вижу вдруг — идет мне навстречу То ли девочка, а то ли виденье. И как будто мы знакомы с ней даже, Помню, чей-то был тогда день рожденья, И, по-моему, зовут ее Ксюшей, То ли девочку, а то ли виденье. Она прошла, как каравелла по зеленым волнам, Прохладным ливнем после жаркого дня. Я оглянулся посмотреть, не оглянулась ли она, Чтоб посмотреть, не оглянулся ли я… [3]3
Песня
Закончив «Виденье», спел «Студентку-практикантку», потом «Плачет девочка в автомате».
— Красивые песни, — сказала Ксения. — Последняя жалостливая такая.
Еще бы, на ней я специально слезу пустил. Что, кстати, получилось довольно легко.
— Мы приехали. Выходи.
Оказалось, что мы уже припарковались у тротуара. Выбравшись из машины, я встал около капота и стал ждать, пока Ксения её закроет.
— Пойдем, — закончив, она подала мне руку.
Блин, как дите ведет.
Пока шли по одной из тенистых тропинок, Ксения постоянно выспрашивала у меня про песни. Я старательно отводил вопросы в сторону и, прикалываясь над ней, кричал, когда проходили прохожие: «Мама, ну купи!» На что она уже не обращала внимания.
— А кто это здесь одна гуляет?
Из кустов вышли, покачиваясь, два патлатых дауна лет по двадцать. Отчетливый запах свежего перегара показывал, что они изрядно выпили. Наверняка их потянуло на подвиги из-за этого. Один бросил на меня взгляд, и я молниеносно сунул палец в нос и стал в нем ковыряться, тупо глядя на них.
— Пропустите! — воскликнула Ксения, пытаясь обойти этих павианов.
К сожалению, поблизости никого не было, только вдалеке мелькнула куртка прохожего.
— Не-е, не пропустим, — ухмыльнулся тот же гамадрил, раскинув руки.
Мне это надоело. Отодвинув Ксению в сторону, я принялся закатывать рукава рубашки:
— Так, чмыри, у вас две секунды, пока я не закончу, чтобы свалить.
Бабуины, усмехнувшись, переглянулись, один из них грозно нахмурился и спросил:
— А то что?
— А то вам будет плохо.
Все это как-то отдавало какой-то театральностью, но мне было пофиг.
Говорливый, поигрывая мышцами, направился ко мне. Сжав правую руку в кулак, я звонко шлепнул ей по ладони левой и, нахмурившись, сказал:
— Все, конец вам! — после чего, набрав полные легкие воздуха, заорал: — Милиция-я-я! Грабю-ю-ют! Убиваю-ют!..
— Все, хватит вопить, они уже убежали. — Ксения, с трудом сдерживая смех, стояла рядом. — Ты был очень грозен.
— Конечно, для этого и нужны настоящие мужчины!
— Громко орать?
— И для этого тоже, — немного подумав, ответил я.
В кафе мне принесли большую порцию мороженого (ну страсть у меня к этому лакомству!). Очень большую. Такую большую, что всё не влезло. Остатками тут же завладела Ксения и принялась издеваться: зачерпнёт немного ложечкой и облизывает её, как… В общем, очень уж сексуально. И ещё глазами при этом насмешливо стреляет в мою сторону.
Громко икнув от полноты чувств, я слез со стула и пояснил:
— Я это… Ик. Туда… Ик. Короче, ща приду. Ик, — после чего быстро засеменил в туалет.