Дитё
Шрифт:
– Кем ты работал?
Денис в это время сменил исписанный лист на другой, свежий, отдал заполненный Андропову.
– Переводчиком. Переводил иностранные книги на русский и наоборот. Я владею в совершенстве английским и испанским. Как разговорным, так и письменным. Бегло говорю на немецком и французском. Были приработки и на стороне. В общем, не бедствовали. Ну а, как вы знаете, седьмого марта две тысячи одиннадцатого года я лег спать и проснулся уже в новом теле. Просто лег спать – и оказался у вас.
– Ясно. Расскажи о своей семье.
– О родителях?
– Да.
– Так. Сначала о бате. Гвардии рядовой запаса, служил срочную в ВДВ. После службы
– Выяснили, кто и за что?
– Выяснил, только спустя два года.
– За что же?
– За честность и неподкупность. Его зам бандитам сдал. Нечист на руку был и взятки брал. Да и кресло брата ему нравилось.
– Получил свое?
– Я же говорил. Только через два года.
– Кто там у тебя остался? Брат и сестра?
– Да. Средний брат Тимофей-Тимоха. И сестренка Даша.
– Давай с брата!
– Тимоха. Врач от бога. Я у него в любимчиках ходил, постоянно он меня баловал. Там, в будущем, брат стал ведущим хирургом в одной из московских больниц. Входит в десятку лучших хирургов России. Если бы не он, не знаю, что стало бы со мной. Брат тоже бракодел, дочка у него. Ксанка… Дуняшка, хохотушка-болтушка. Все в жизни у нее сложилось хорошо. Закончила иняз, вышла замуж за норвежца, у нее тоже две дочки, младшая Яна, погодок с моим Сашкой. Живут они в Осло. Муж, Эрик, белокурая бестия двухметрового роста, в жене души не чает, при этом являясь полным подкаблучником. Никогда не видел более счастливую пару. Вопрос можно?
– Да, спрашивай!
– Вы связались с моими родителями?
– Да, мои люди тщательно поговорили с ними. Гнилая история там произошла, Артур.
– Что?! Что-то с родителями? Братьями? Сестрой?
– Успокойся, с ними все в порядке. Люди этого Чурина сообщили им, что ты умер. И, кстати, тот врач, Кокренев, погиб. Представляешь, попал под машину, а его брат пропал. И никакого полковника Чурина не существует. С кем ты говорил – вот в чем вопрос. Хотя, есть у меня подозрения насчет того, кто он. Сейчас в Казани и Москве работают лучшие оперативники госбезопасности. В общем, информация о тебе ушла на сторону.
– Уй-ё… – Я схватился за голову от такой новости. – Я же ему сказал про девяносто первый!
– Теперь будешь следить за своими словами. Искали они тебя плотно. Очень плотно. Они неформально дали информацию по линии госбезопасности о твоей поимке всем начальникам районной милиции с твоим словесным портретом. Просто чудо, что ты нигде не попался.
– Нет, все-таки как он играл! Даже интонации старшего офицера! – Я все никак не мог забыть Чурина.
– Артур, мы не сообщали твоим родителям, что ты жив.
С удивлением
– Вы, как мне кажется, и не собираетесь делать это. Ведь так?
– Пока, – выделил это слово Юрий Владимирович, – мои люди считают, что это опасно. Хватит на сегодня, завтра поговорим. Второй день заканчиваем в час ночи.
– Хорошо, Юрий Владимирович, завтра договорим.
Выйдя из кабинета, я в сопровождении охранника пошел в спальню, завернув по пути в туалет. Навстречу то и дело попадались люди Андропова. После того как Романов уехал вместе с домработницей и племянницей на дачу, оставив Юрию Владимировичу квартиру во временное пользование, в ней сразу прибавилось народу. Куда ни глянь – везде молодые парни с цепкими глазами сторожевых псов.
Укрывшись одеялом, я закинул руки за голову и, глядя в потолок, стал вспоминать свой приезд в Москву после смерти второй жены. Андропову я рассказал не все. Там было совсем по-другому…
– Здравствуй, Артур, – поздоровалась со мной соседка по площадке.
Хотя я и появляюсь дома крайне редко, но с соседями стараюсь быть вежливым. Ответив, спросил об Ольге:
– Ох, беда-то какая! Она ведь такая счастливая была в последнее время.
Слушая соседку, я подошел к двери квартиры и уставился на полоску бумаги с печатью.
– Ой, Артур, тут ведь милиция приходила! Участковый наш, ты зайди к нему, хороший он парень.
– Хорошо, Антонина Анатольевна, обязательно зайду.
Переодевшись в гражданку и убрав форму в шкаф, я направился к участковому, жившему недалеко, однако дома его не застал. Пришлось идти в наш районный отдел милиции. Там плотный майор-дежурный назвал мне номер кабинета и фамилию следователя, ведущего дело о гибели моей жены, а табличка на двери проинформировала о времени его работы. Постучавшись и дождавшись разрешения, я вошел в кабинет и сообщил следаку, что я муж Ольги Александровой. А через полчаса вышел в состоянии крайнего бешенства. Правда, со стороны это можно было определить только по легкой бледности на моем загорелом лице.
Ничего, кроме официальной информации, узнать не удалось, и это подтверждало, что дело нечисто.
Немного успокоившись, стал ходить по отделу, внимательно рассматривая встречных сотрудников милиции. Мое внимание привлек сухопарый майор с голодным блеском глаз. Поздоровавшись, я завел с ним разговор, между делом предложив пообедать. Майор, оказавшийся криминалистом, услышав сумму «спонсорской помощи», не ломался ни минуты:
– …понимаешь, мне сразу это показалось странным. Парень был совершенно трезв, я сам проверил, прежде чем его увезли люди отца. Тормозного следа не было совершенно, а в машине был устойчивый запах перегара. Там ведь наезд был совершен чуть ли не на глазах патрульной машины ППС. Они говорили, что из машины кто-то выбежал и скрылся за углом дома, а парень вылез с пассажирского места.
– Патрульные видели, кто это был?
– Да какое там! Они же были чуть ли не в конце улицы.
Получалось, что парень кого-то покрывал, беря вину на себя. Но вопрос: кого? Расплатившись, я покинул кафе, имея при себе бумажку с данными парня – память у майора была отличная…
В общем, выкрасть этого Павла Волева мне труда не составило. Потом мы с ним прокатились в лес и немного побеседовали в удачно подвернувшемся глубоком овраге, заросшем густым кустарником. Поначалу парень пытался угрожать, но мои аргументы убедили его достаточно быстро, так что разговор не затянулся.