Дитя Бунта
Шрифт:
— Сведения о возможной атаке на колонну машин?
— Никаких, Морни. Но такой шанс есть. Попытка освободить или убить до начала заседания — я не исключаю ни того, ни другого. Поэтому буду со своими ребятами.
— Логично.
Айли я заберу сразу после окончания операции. В конце концов, запру на гауптвахте, пока все не утрясется. Интересно, знает ли она о взрыве?..
— Знает. — Весело согласился Морни. — Я попросил Фергисона намекнуть ей. Не повелась, хотя точно поняла, о чем идет речь. Я видел запись свидания с адвокатом: она колебалась несколько секунд, раздумывая, не рассказать ли дознавателям.
— А Эрик видел запись? — хмыкнул я.
— Ты сомневаешься?.. Видел, конечно, я же переслал сразу. А раз ничего не сказал, то… выбивать дурь теперь твоя обязанность. Желаю удачи. — Эльдендаль прищурился, устремив на меня весьма проницательный взгляд синих глаз: — У тебя ведь были только эльфийки, кажется?.. Если ты никогда не имел дела со смертными игрушками, запомни — не привязывайся к ней по-настоящему, ни в коем случае! Иначе это будет мучительно — в первую очередь для тебя самого. Как только понял, что дело запахло любовью — программа защиты свидетелей в помощь. Новые документы, новая жизнь для рыженькой особы — и подальше от Шотландии. Только так, а то крыша съедет.
Он свернул файл проекции.
— Представление должно пройти гладко, иначе никто не поверит в его подлинность, а среди журналистов в любом случае есть те, кто имеет связи с боевиками Друммонда. Если хоть что-то пойдет не так, они дадут отбой и снова затаятся.
Я был согласен с Морни. Поэтому, как бы ни хотелось мне увидеть рыженькое Чудовище и развеять висящий над ней призрак петли, я этого не сделаю.
Пусть думает, что доживает последние дни.
К тому же, раз уж госпожа Барнетт в курсе относительно планов Уэсли Друммонда и Колина Барнетта на тот самый фейерверк… Могла бы сознаться! Должна же понимать, какие жертвы повлечет за собой взрыв Управления!
Понимает, но молчит.
Вот только за это можно надрать мягкое место до такого состояния, чтобы госпожа Барнетт спала на животе неделю-другую!
На физиономии Морни не замедлило появиться лукавое и в меру ехидное выражение.
— Не знаю, приятель, о чем ты сейчас думаешь, — с притворным сочувствием в голосе объявил он, — но думай скромнее. Если бы на тебе сейчас был гермошлем пожарного, стекло бы запотело изнутри.
Врезать бы ему, да некогда. Харт заждался, пора его покормить и выпустить из вольера побегать…
Землетрясение не входило в планы. Я ведь уже говорил, что предсказать такие вот космические оплеухи невозможно!
Двадцать пятое мая началось, как и было запланировано, с имитации заезда участников заседания в Управление наказаний. Их было не так уж много, начиная с меня. Представители Военного и Уголовного судов, юристы, секретариат… Все было отработано с точностью до секунды. Гражданским чиновникам и их помощникам тут делать нечего, их сразу же эвакуировали. Еще ночью из следственного изолятора увезли всех, кто там содержался. Не стану утомлять описанием других мероприятий — их было много.
Допущенные на процесс представители эльфийских и человеческих СМИ никак не пострадают — они будут находиться в тех помещениях и секциях здания, которые не затронет ложный взрыв. Президент Шотландии весьма удивился, когда человеческая пресса
Грязные пиар-технологии придумал не я, но я тоже ими пользуюсь в случае необходимости.
С Президентом встреча состоится двадцать шестого мая, вот там и поговорим с подробностями. А пока что он тоже пусть остается в полном неведении, как и человеческие спецслужбы.
По протоколу, я должен быть в зале, как председатель, но я, конечно же, был в другом месте с самого утра.
У нас не имелось данных о том, готовится ли нападение на колонну бронемашин с подсудимыми, это было маловероятно, но списывать со счетов такой риск не следовало. Я обязан был находиться со своими бойцами в подобной ситуации, да и к тому же, не хотел никому доверять транспортировку Айли. Что бы ни случилось, она под моей защитой с той минуты, как Эрик подтвердил мое право лорда.
Первый же взгляд на Leanbh eiri Amach во внутреннем дворе Ферт-оф-Форт дал мне понять, что она держится на пределе своей стойкости. Она была уверена, что сегодня умрет — так или иначе, в результате теракта или в результате казни.
Сильная женщина. С нею рядом не смог бы удержаться мужчина, который был слабее в душевном плане. Это далеко не та наивная безбашенная студентка, которая курила «травку» за сценой на пару с Дэем… Помочь ей осознать прелесть собственной слабости, сделать своей до последнего рубежа души и тела, развеять по ветру ненужные доблести — это будет красивая игра, в которой я намерен стать победителем, и как можно скорее.
Я слышал нарастающий темп ее сердца, в том числе — на площади перед зданием Управления наказаний, и этот безумный стук, как у крохотной пойманной птички, говорил не только о страхе. Айли колебалась: а не сказать ли о готовящемся теракте?..
— С чего бы у тебя так заколотилось сердечко, а? — спросил я. — На всю площадь долбит, как аудио-система в дорогой тачке.
В ответ — молчит и хлопает ресницами.
Солидарность с соратниками все же перевесила. Однако, увидев в толпе журналистов большое количество людей, Айли не выдержала. Я понял, что сейчас она выкинет что-нибудь этакое, вроде крика: «Бегите отсюда, сейчас рванет!»
Ну, нет, как раз теперь не надо!
Я втащил ее в зал — пустой, разумеется, как и должно было быть, и тут ее, что называется, накрыло. Девочка не ожидала пустоты в зале, а имитация шума, струившаяся из динамиков, ее просто добила. До взрыва ровно полчаса, нет времени ее успокаивать!
Я быстро снял шлем, чтобы Айли увидела мое лицо.
— Что здесь происходит?! — закричала она, бледнея и продолжая вырываться.
— Тебе какая разница?! Шевелись, я сказал! Нельзя тут задерживаться! Всех уже вывели, ты последняя!