Дитя Бунта
Шрифт:
Мир сузился до размеров треугольника, намеченного следующими точками: зрачки глаз эльфа и — дуло пистолета. Мне кажется, я где-то видела пристальный взгляд этого солдата… В коридорах казармы, когда мы шли к служебной парковке?..
Сзади тихо выругался Оустилл. Я смотрела в глаза цвета яркой майской листвы, смотрела не мигая. Мой собственный голос, ставший сейчас чужим и каким-то мертвым, прозвучал на фоне полной тишины:
— Ta me anseo. Logh dom. Mas rud e nach bhfuil agus is feidir, cinneadh a dheanamh anseo agus anois.
Прим.
Пистолет почти касался моего лба. Взмокли ладони, во рту пересохло. Я обманывала саму себя, думая, что бояться больше нечего. Страх смерти — вот он, так близко, ближе, чем на расстоянии вытянутой руки. Я пыталась вспомнить хоть одну молитву, но все как будто вылетело из памяти.
Значит, уйду без молитвы.
Я закрыла глаза…
…ничего не происходило…
Не происходило до тех пор, пока моего лица не коснулось что-то влажное, теплое, да еще и в сопровождении тихого собачьего скуления.
— Харт… Что ты делаешь, перестань!
Стало ясно, что волкодав пустил в ход свой язык, облизывая мне все лицо. А где же?.. Я осмелилась приоткрыть глаза, повертела головой и увидела эльфов в десятке футов справа от тропинки. Пистолет полковника — уже в кобуре на поясе. Где оружие солдата в камуфляже — непонятно, но в руках нет ничего.
Мужчины стояли ко мне спиной, разговора не было слышно, но ветерок донес-таки до меня имя, произнесенное полковником: Силан. А еще я видела, как вздрагивали плечи того, кого этим именем называли, и это зрелище плача без слез пробрало меня до мурашек.
Волкодав боднул меня головой в плечо: мол, вставай. Куда там «вставай!» Ноги не слушались, и, преодолевая свои опасения и ища точку опоры, я взялась за ошейник Харта, повиснув на нем для начала. Ну, эта псина выдержит вес вдвое больший, чем мой…
Я встала, даже не заметив, что рядового по имени Силан уже нет в тисовой роще. Ко мне подошел Оустилл, тут же скомандовавший Харту: «Сидеть!», что и было выполнено.
Голос полковника показался мне подозрительным, и не зря:
— Тебе что было сказано?! — рявкнул он, посверкивая бирюзовыми глазищами. — Растак твою! Не высовываться! Это значит — не высовываться! Что было непонятно?!
Видимо, у него мера воздействия на собак и женщин одинаковая! Взял меня за шиворот спортивной курточки, как Харта за ошейник, но обошлось без сильной тряски, с которой я уже познакомилась в Зале суда, когда эльф вытащил меня из-под завала.
— Смотри на меня, Dearg! Я спросил — что тебе было непонятно?!
— Очень даже понятно! — ответила я, все еще чувствуя сухость во рту. — Вполне понятно то, что вы могли перестрелять друг друга, оба!
Теперь последовала тряска.
— Разобрались бы без тебя! Тоже мне, влезла тут!.. Запомни: мои — приказы — исполняются —
Попробуйте, повторите, если вас трясут за шиворот! Я кое-как пробормотала то, что хотел Палач, и тогда он меня отпустил, но не сразу. На какие-то пару секунд он прижал меня к себе, поддерживая голову за затылок, как если бы на моем месте был ребенок:
— Ты вела себя, как amaideach! Дуреха!
Помнится, слово «дурочка» в отношении меня уже употреблял Дэй. Сейчас я могла бы съязвить на тему пошедших в ход языковых тавтологий, но разумнее было промолчать. Оустилл на грани бешенства.
За всей сценой с интересом наблюдал волкодав, сидящий на тропинке, как ни в чем не бывало. Он склонил голову на бок, высунул розовый язычище, и всем своим видом выражал удовольствие оттого, что тут не только одного его воспитывают.
Эльф отпустил меня, развернулся, пошел вперед, к воротам виллы. Я должна у него спросить…
— Оустилл… у того солдата пострадала семья?
В ответ прозвучало короткое «да», от которого у меня все заныло внутри.
— Они… погибли?
— Да.
— Он пришел сюда для того, чтобы рассчитаться со мной?
Снова «да». Я не отстану, не дождешься!
— Что ему будет за это?
Скорее всего, Силан ушел из воинской части самовольно.
— Тебе-то какая разница? — пожал плечами полковник, пропуская меня и Харта в ворота перед собой.
Как же сформулировать коротко то, что я чувствую? Лишился семьи из-за моего несдержанного языка, и теперь может понести наказание за то, что хотел отомстить….
…и почему-то не смог выстрелить.
Я промолчала. Не дождавшись пояснений, Оустилл указал на дверь:
— Двигай лапками. У него второе нарушение Устава за короткий промежуток времени. Вернется в воинскую часть и отправится под арест на месяц.
— А какое было первое?..
— Излишнее любопытство лечится поркой, Dearg. — Заметил дроу без малейшего раздражения в голосе. — Первым нарушением была твоя разбитая мордашка во время ареста. Рукоприкладство запрещено. Перестань меня донимать, иди в дом. Мне нужно сделать несколько звонков… Про опоздания к назначенному времени я уже тебе сказал вчера. Настырные вопросы тоже войдут в перечень испытывающих мое терпение действий.
Ну, войдут — так войдут. Я, между прочим, хотела у него спросить из лучших побуждений, что приготовить из еды! Мужчину надо кормить, это я четко усвоила с детства, когда мы с папой остались одни. У него были подруги, но до моего совершеннолетия он считал, что хозяйкой в доме должна оставаться только его дочь…
Вчера вечером эльф сам накрывал стол, так из банального чувства справедливости теперь моя очередь готовить ужин. Но!.. Раз не хочет настырных вопросов, то будет есть, что дали. Не понравится — сам виноват.