Дитя эльфа
Шрифт:
– Почему? – Запомнить: никогда не стать адвокатом. Мои навыки допроса оставляют желать лучшего.
Он пожал плечами.
– Не знаю. – Он приподнялся на своем сидении. – Здесь налево.
Он явно не был м-р Самоанализ. Хорошо. Новая тактика.
– А какие твой брат и сестра?
– Они тоже не такие, как он. Не знаю, – Киллиан смотрел в окно на темные деревья с его стороны. Сегодня не было луны, небо было покрыто тяжелыми облаками, которые, казалось, прикасались к верхушкам деревьев. – Просто… Папа очень амбициозный, знаешь? Он женился на маме, чтобы управлять ковеном ее матери. Он просто хочет силы, не важно, какой. Это куда более
– Твоя мама тоже такая?
Киллиан усмехнулся.
– Богиня, нет. Почему папа и унаследовал ковен, а не она. Она должна быть очень сильной, это у нее в крови, но она откинула все это, веришь? Мама домохозяйка, такая себе принцесса, правда. Всегда жалуется на свою судьбу. Думаю, она любила папу, но он любил ее наследство. Плюс она была беременна моим старшим братом, когда они поженились.
Такое изображение семьи Кьярана сильно отличалось от того, что я представляла себе, читая романтические, полные мучения записи в Книге теней Мейв.
– В любом случае, если он любил твою маму, это, может быть, объясняет, почему он не мог терпеть нас, – в его голосе была смущающая боль, которая, думаю, не появилась бы без всех этих Джелл-О.
– Я сожалею, Киллиан, – сказала я, и я говорила правду. В его случае он тоже был одним из жертв Кьярана. Неужели все, к кому прикасался Кьяран, платили за это такую цену? Может быть, так же и у меня?
– Да ну, – Киллиан улыбнулся. – Я не потерял из-за этого сна. Но я не хочу, чтобы ты думала, что ты наследовала от мистера и миссис Любовников. Наша семья немного другая. – Он выдал звук, похожий на горький смешок, и снова приложил голову к окну.
– Но они все еще твоя семья, – сказала я. – Они твои. Они связаны с тобою, как и ты с ними. Это кое-что значит, – я не чувствовала напряжения в своем горле до тех пор, пока не сказала последнее слово и обернулась, когда почувствовала глаза своего брата на мне.
– Остановись здесь на минутку, – попросил он.
– Здесь? – я посмотрела на пустынную дорогу. Мы были в середине леса, я не видела нигде никаких домов. Почему он хочет, чтобы я здесь остановилась?
– Прямо здесь.
Я остановила машину, и Киллиан наклонился и поцеловал меня в щеку. Поцелуй был очень мягким, с запахом винограда. – Теперь и ты связана с нами, сестричка.
Чтобы не расплакаться, я открыла дверь и вылезла в темную ночь, прислонившись к Das Boot. Киллиан тоже вылез, неуклюже держась за дверь, чтобы не упасть. Он начал смеяться, и я улыбнулась.
– Посмотри, сестренка, – сказал он, показывая на небо. Он смотрел на меня с озорным огоньком в глазах. – Повторяй за мной: гренлах алтар дан, бурен нита сентах. – Наблюдая за его лицом, я повторила слова, пытаясь имитировать его выговор, как только могла. Они куда лучше звучали с его акцентом, но когда он продолжил, я говорила вслед за ним, чувствуя, как тонкий виток магии просыпается во мне. Что мы делали?
Он наблюдал за небом, и я тоже, не зная, на что смотреть. Киллиан провел своей павой рукой мягким, сметающим жестом, странно грациозным, И я увидела, как тяжелые тучи над нашими головами неохотно разделяются, открывая чистое, звездное небо за ними. Когда я поняла, что он сделал, у меня во рту пересохло.
– Теперь ты. – Он похлопал меня по руке, и я в неверье легко провела
Погодная магия была запрещена: считалось, что она угрожает природе и может иметь разрушительные эффекты с серьезными последствиями. А я только что сотворила запретную магию. И мне это понравилось.
Мое сердце билось в волнении, и я посмотрела на Киллиана широкими, сияющими глазами. Он рассмеялся от выражения моего лица.
– Никогда не говори, что я ничего тебе не дарил, – сказал он. – Я подарил тебе звезды. Спокойной ночи, сестренка.
Он начал уходить, слегка шатаясь на темной дороге.
– Спокойной ночи? Куда ты идешь? – крикнула я. – Мы же, считай, нигде!
Он обернулся ко мне и ложно серьезно посмотрел на меня.
– Каждое место существует где-то. Отсюда я хочу идти пешком. – Он развернулся и снова начал уходить.
– Но… – я уставилась на него, чувствуя что-то близкое к панике. – Киллиан! Подожди!
Он снова повернулся и посмотрел на меня. Я глубоко вдохнула.
– Я хочу снова увидеть Кьярана. Ты можешь попросить его приехать сюда, увидится со мной? – Все. Я сказала это.
Мгновение Киллиан молчал, потом до меня донесся его слабый смех, как раз когда пылающий серп луны появился на очищенном небе.
– Я подумаю об этом, – крикнул он мне в ответ. И он ушел в небытие, а я осталась на холоде одна, задаваясь вопросом, преуспела ли я в своей миссии – или же Киллиан просто играл со мной так же, как играл с облаками.
Глава 7
Ведьмовской огонь
Рана брата Томаса все еще гноиться. У него горячка, и я боюсь, что он потеряет ногу. Брат Колин, я должен отложить письмо. Отец Бенедикт приближается. Я закончу позже.
Пути господни неисповедимы. Отец Бенедикт приехал ко мне и со всей серьезностью выказал свое беспокойство о брате Томасе. Он приказал пойти и обратиться за помощью в деревню к знахарке. Я спросил, не похоже ли это на то, чтобы просить помощи у дьявола, на что он ответил, что не человеку судить, что хорошо или плохо, а Богу.
В деревне ни одна знахарка не стала меня слушать, но Нуала Риордан пошла со мной, и сейчас она с братом Томасом. Я дрожу в страхе за наши души: она опевает его словами дьявола, поит его грязными чаями, прикладывая горячий компресс из морских водорослей к его ране. По-моему, было бы лучше, если бы он умер, чем его излечит дьявол.
Брат Синестус Тор, Колину, июнь 1768
Я свернула на нашу темную подъездную дорожку и почувствовала, как с дрожанием остановился мотор Das Boot. Что за ночь. Это было невероятно. Но сейчас я должна была войти в дом, позвонить Эойф и сказать ей, что я попросила Киллиана позвать Кьярана.
Я почти достигла своей парадной двери с ключами в руке, когда внезапно алкоголь, который я выпила, вернулся в мой мозг. Ошеломленная, я зашаталась на дороге. Боже мой, заклинание Киллиана закончилось… Что, если оно работало только тогда, когда я вела машину? Я снова была пьяной.