Дитя Кроноса
Шрифт:
— Проходите, — сказала я, поворачивая лицо, чтобы меня поцеловали.
После того, как он отпустил меня, я сказала: — Вы понимаете, что прошло ровно два месяца с тех пор, как вы вытащили меня оттуда?
— Самые счастливые месяцы моей жизни, — ответил он.
— И вы до сих пор не спросили меня, как я оказалась здесь... кто я... что-нибудь. У вас нет никаких иллюзий, что я назвала мировому судье мое правильное имя?
Он усмехнулся: — Если бы я стал слишком любопытным, вы могли бы исчезнуть обратно в водоворот, как русалка.
Это было действительно печально.
Он начал. — Что? Где вы когда-нибудь слышали о магнетронах? Я никогда ни с кем их не обсуждал.
— Прямо здесь. От вас.
Его рот открылся и медленно закрылся. — Вы не в своем уме!
— Хотела бы я быть такой. Это заставило бы всему казаться, что всё в порядке. В конце концов, только после того, как вы задумаетесь об этом логически, вы можете понять, насколько это невозможно. Это должно прекратиться, всё-таки, и теперь настало время, чтобы остановить это.
— Остановить что?— потребовал он.
— То, как мы с вами прыгаем через время. Особенно вы. Если я не остановлю вас, вы пройдете через линзу, и мать получит вас.
— Линза? — булькнул он.
— Аппарат. Вы знаете, тот с магнетронами.
— Ха?
— Ничего подобного еще не существует, конечно, — сказала я, говоря главным образом для себя. — По крайней мере, не за пределами вашей головы. Вы не создадите генератор до 1977 года.
— Сейчас я не могу получить нужные части. Его речь была оцепенелой.
— Тем не менее, они будут доступны в 1977 году.
— В 1977 году...?
— Да. После того, как вы создали его в 1977 году, вы сфокусируете его назад в 1957 год, так, чтобы вы могли перейти сейчас в 1977 год, вот что. Только, я не собираюсь вас отпускать. Когда мать сделала свой последний прогноз, она, возможно, не знала, на какие меры я пойду, чтобы остановить вас.
Он печально провел рукой по лицу. — Но... но... даже если предположить, что вы из 1977 года, и даже предположить, что я построю магнетронный генератор в 1977 году, я не могу просто прыгнуть в 1977 и построить его. Я, конечно, не могу двигаться вперед во времени до 1977 года через магнетронное поле, которое не будет генерировать и телепортировать назад до 1957 года, пока я не окажусь в 1977 году и не сделаю его. Это так же глупо, как говорить, что паломники построили Мейфлауэр в Плимутской скале. В любом случае, я - муж, который скоро станет отцом. У меня нет ни малейшего намерения, чтобы избавиться от своих обязанностей.
— И все же, — сказала я, — если последовательность событий протекает нормально, вы меня оставите... для нее. Сегодня вы мой законный муж, отец нашего ребенка. Затем... дзинь! Вы внезапно оказываетесь в 1977 году - изменщик, донжуан и любовник матери. Я не позволю этому случиться. После всего, через что я прошла, я не позволю ей забрать вас. Моя кровь закипает, просто думая о ней, улыбающуюся там, в 1977 году, думающую, как она избавилась от меня, чтобы в конечном итоге вы остались для нее. И я в моем состоянии. Мой голос сломался в артистическом тремоло.
— Я могу стареть обычным способом, — сказал он. — Я могу просто ожидать
— Вы не сделали этого, хотя ... то есть, я имею в виду, что вы не будете. Когда я видела вас в 1977 году, вы выглядели еще моложе, чем сейчас. Может, это было из-за повязки.
Он пожал плечами. — Если ваше присутствие здесь является прямым следствием моего присутствия там, то никто из нас ничего не может сделать, чтобы изменить последовательность. Я не хочу проходить через это. И что может случиться, чтобы заставить меня пройти, я даже не могу догадаться. Но мы должны исходить из предположения, что я уйду, а вы останетесь на мели. Мы должны построить планы. Вам понадобятся деньги. Вам, вероятно, придется продать Скайридж. Найди работу, когда родится ребенок. Как у вас со стенографией?
— В 1977 году будут использовать видеографы, — пробормотала я. — Но вам не нужно беспокоиться, дешевый изменщик. Даже если вам удалось сбежать к моей матери, мы с ребенком справимся. Для начала я собираюсь поставить оставшуюся часть вашего банковского счета на Каунтерпойнт, чтобы выиграть ежегодные скачки в Балтиморе в следующую субботу. После этого…
Но он уже переключился на что-то другое. — Когда вы знали меня в 1977 году, мы были - ах - близки?
Я фыркнула. — Зависит от того, кого «мы» вы подразумеваете.
— Что? Вы имеете в виду... Я... и ваша мать, в самом деле...? Он кашлянул и провел пальцем вокруг своего воротника. — Должно быть некоторое простое объяснение.
Я просто глумилась над ним.
Он хихикнул. — Ваша мать… ах…в 1977 году - симпатичная женщина, я так понимаю?
— Морщинистая, крашеная старая ведьма, — сказала я холодно. — Сорок лет на сегодня.
— Хм! Мне сорок, вы же знаете. Вопреки юному представлению это лучшее время жизни. То же самое вы почувствуете через двадцать лет.
— Полагаю, да, — сказала я. — К этому времени меня отпустят из исправительного дома.
Он внезапно щелкнул пальцами. — Мне всё понятно! Фантастика! Он отвернулся и посмотрел на балкон, как Кортес на свою вершину. — Потрясающе, но это связывает все вместе. Вполне логично. Я. Ваша мать. Вы. Ребенок. Магнетроны. Вечный круговорот.
— Мне от этого не легче, — сказала я укоризненно. — Меньшее, что вы могли бы сделать, - это оставаться в здравом уме до конца.
Он повернулся ко мне. — Вы знаете, где она - теперь - сегодня вечером?
— Нет, и я потратила две трети нашего совместного банковского счета, пытаясь найти ее. Как будто она никогда не существовала.
Его глаза становились все больше и больше. — Неудивительно, что вы не смогли найти ее. Вы не можете знать.
— Знать что?
— Кто ваша мать.
Я хотел закричать на него. — О, — только сказала я.
Но он был увлечен другой темой. — Но это не совсем без прецедента. Когда клетка делится, какая из полученных двух клеток является матерью? Какая клетка является дочерью? Ответ в том, что сам вопрос - чушь. И так с вами. Ячейка делится в пространстве, вы делитесь во времени. Глупо спрашивать, кто из вас мать, а кто дочь.