Дитя лета
Шрифт:
– Вы сегодня смотрели по компьютеру, где она находится?
– Пока нет. Но это можно сделать прямо сейчас…
По мере того как он раскрывал ноутбук, стараясь при этом не задеть Роуз, девочка сидела затаив дыхание. Она не знала почему, но ей было страшно и тревожно. Что, если доктор Нил сейчас не обнаружит Нэнни на экране? Что, если она не собирается возвращаться? Роуз подумала о тех опасностях, которые поджидали Нэнни в бухте Бостона – судах с большими-большими винтами.
– Хм-м, – пробурчал доктор Нил минуту спустя.
– Что случилось? – похолодела
– Почему-то я ее не вижу, – сказал он.
– Лаэм? – подключилась Лили.
Он молчал, продолжая щелкать по клавиатуре. Роуз во все глаза смотрела на экран и видела только пурпурные точки. Ее вдруг охватил ужас при мысли о том, что Нэнни могли сожрать акулы.
– Лаэм, может быть, стоит расширить зону поиска? – спросила Лили, склонившись над Роуз, словно Нэнни интересовала ее в той же степени, как Роуз. Но в мире не было никого, кому Нэнни была бы так же дорога, как Роуз.
– А вот и она! – воскликнул Лаэм. – Вот и она… – и указал пальцем на зеленую точку на экране. Только… она движется в странном направлении.
– Как это? – спросила Роуз, еще толком и не понимая смысла всех этих точек у извилистой линии побережья.
– Она идет на юг, – сказал Лаэм. – И находится уже довольно далеко от Бостона, видите? Она уже обогнула Кейп-Код и направляется к Мартас-Вайньярд.
– Но ведь белугам нужна холодная вода, – задумалась Роуз, припоминая сведения, полученные во время морской экскурсии в день ее рождения. – Они живут в Арктике, а летом никогда не заплывают южнее Кейп-Хок!
– Да, такие случаи крайне редки, – подтвердил Лаэм.
– Я-то думала, что она приплыла в Бостон из-за меня… – сказала Роуз, и глаза ее наполнились слезами. У нее вдруг заныло сердце, но не то, которое оперировали, а другое, глубоко внутри, которого никто никогда не видел.
– Так оно и было, – заверил Лаэм. – Я в этом совершенно уверен. Готов поклясться.
– Почему же тогда она уходит все дальше и дальше от дома? От нас?
– Не знаю, – пожал он плечами. – Наверное, сбилась с пути. Иногда случается, что перемена температуры становится причиной дезориентации. Понаблюдаем за ней в течение дня. Бьюсь об заклад, что она повернет назад.
– Родная моя, – сказала Лили, – разве мы не убедили тебя, что не нужно обвинять себя в таких неподвластных нам вещах? Пожалуйста, Роуз…
Но тут вмешался Лаэм:
– Мне кажется, настало время рассказать тебе историю, которую я обещал.
Увидев, что мама не поняла, о чем речь, Роуз сказала:
– Про морского ястреба и черную кошку. Помнишь, два дня назад доктор Нил как раз собирался ее рассказать, но в это время вошла физиотерапевт.
– Да, да, конечно, помню!
– Мы тогда начали разговор о том, как могут дружить такие разные существа, как, например, девочка и кит. Или морской ястреб и черная кошка.
– Ну, рассказывайте, – поторопила Роуз.
– В мире природы, – начал Лаэм, – есть животные, которые хорошо уживаются, но есть и естественные враги. Остальные могут просто соседствовать друг с другом, жить рядом и не мешать друг другу. А на языке природы это означает,
– Легко сказать, да трудно сделать, – произнесла Лили себе под нос, глядя в окно автомобиля.
Ну, так вот. Жил-был морской ястреб. Он был уже стар, и перья его сильно потрепались, а в левом крыле у него застрял рыболовный крючок. Однажды он охотился над косяком сельди, и рыбак случайно зацепил его крючком. Леска у рыбака была такая тугая и крепкая, что от рывка у ястреба сломалось крыло.
Все молодые ястребы смеялись над ним, презирали, не признавали членом их стаи. Поэтому он улетел и стал жить один в высоких, темных скалах – ну ты знаешь, примерно как у нас на фьорде, поросших таким густым лесом, что там почти никогда не бывает света.
Это был очень хороший морской ястреб. Он хорошо умел охотиться на рыбу даже с поврежденным крылом. Постепенно его раны заживали, сухожилия крепли, оперение выровнялось. Он сидел на берегах фьорда и так ловко там приспособился, что ему не нужно было даже раскрывать крылья, чтобы выловить серебряную сельдь или лосося из воды.
Ни один из остальных ястребов туда не поднимался. Фьорд был ужасен и прекрасен, и это были полностью его владения. Ему не было соперников в охоте на рыбу, которая водилась в его водах. Но однажды он заметил черную кошку, которая сидела на противоположном берегу.
Ее шкура так блестела на солнце, что поначалу он принял ее за тюленя. У нее была черная, гладкая шерсть и зеленые глаза, которые сияли ярче звезд. Но в этих глазах не было счастья. Это были глаза, видевшие лишь опасность, жестокость и безжалостность голода. Кошка была очень худа, но ловила столько рыбы, что могла бы прокормить целую армию кошек.
Так вот, однажды морской ястреб заметил ее и стал за ней следить. У ястребов очень острое зрение, даже когда у них сломано крыло. Он увидел, как она крадется сквозь заросли, держа в зубах огромную рыбу. Когда лисы и барсуки пытались отнять у нее добычу, она отчаянно дралась. И ни одному животному так и не удалось этого сделать. И ястреб понял почему.
– Почему? – спросила Роуз. Такси въехало в туннель под Бостонской бухтой.
Потому что у нее был котенок. Маленький тощий черный котенок с такими же, как у матери, блестящими зелеными глазами. – Тут доктор Нил посмотрел на Лили поверх головы Роуз, и девочка заметила, что он немного волнуется. – Морской ястреб не привык видеть, чтобы другие животные охотились на его территории. Он привык быть независимым и одиноким.
Но почему-то он обрадовался появлению кошки. Ему не терпелось снова и снова видеть, как она охотится на рыбу на другой стороне фьорда. И если она вдруг не появлялась, ему становилось одиноко. А когда котенок достаточно подрос, чтобы попробовать охотиться самому, морской ястреб почувствовал… что очень счастлив.
– Котенок охотился?
– Да, потому что мать научила его хорошо это делать.
– Так это и есть та самая история о животных, которые думают, что не могут дружить, а на самом деле они уже друзья? – спросила Роуз.